Кинжал Закона вежливо улыбнулся ламе сТоду Джинго, лицо которого появилось в приоткрывшемся смотровом окошке посреди тяжелой створки ворот с масками демонов.
— Я хотел бы по срочному делу встретиться с достопочтенным Рамае сГампо!
— Кто ты такой, чтобы требовать подобной милости, если он сам не приглашал тебя? Никто не смеет беспокоить нашего почтенного настоятеля, погруженного в дела благочестия!
— Меня зовут Кинжал Закона, я монах Малой Колесницы, первый помощник учителя Буддхабадры. Я разыскиваю моего достопочтенного настоятеля. Он покинул монастырь Единственной Дхармы в Пешаваре, и с тех пор его никто больше не видел! Вся община погружена в отчаяние, мы осиротели. Но я знаю, что он шел сюда.
Зачем учителю понадобилось возвращаться в Самье, оставалось загадкой, и Кинжал Закона жаждал отыскать ответ. Он не сомневался, что нашел тонкую ниточку к тайне и если аккуратно потянет за нее, то вскоре сумеет отыскать и самого достопочтенного настоятеля.
— Учитель Буддхабадра действительно провел здесь несколько дней. Что еще ты хочешь узнать? — недоверчиво спросил лама.
Значит, Буддхабадра и вправду вернулся в Самье и останавливался в монастыре!
— Я должен поговорить с настоятелем вашей обители! Это крайне важное дело. У меня нет никаких известий о моем учителе, и я начинаю опасаться, что он попал в большую беду! — решительно заявил Кинжал Закона.
— В таком случае тебе следует привязать к дереву слона. Ворота монастыря слишком узки для него. Буддхабадра тоже оставлял своего священного белого слона вне стен монастыря.
Кинжал Закона отдал необходимые распоряжения погонщику, и тот привязал Синг-Синга к толстому стволу лиственницы. За стеной виднелись кровли с многочисленными башенками и двойными шпилями, с которых свисали знамена и ритуальные гирлянды. Тяжелые ворота открылись, позволяя путнику вступить на монастырский двор, заполненный монахами и послушниками.
Посреди дня монастырь напоминал улей, где каждый обитатель занят своим делом, повсюду кипит работа: кто-то несет воду или съедобные пожертвования на кухню, кто-то чинит крышу либо дверь, кто-то расписывает гипсовые фигурки святых, предназначенные для паломников, украшает фресками стены, превращая их в многоцветные ковры, пестрые и яркие, а большинство предается молитвам и культовым обрядам.
Монах-индиец, последователь Малой Колесницы, впервые вступил в тибетскую буддийскую обитель. Его поразили размеры строений и великолепие убранства, никогда прежде он не видел ничего подобного. Рокот голосов, сливавшихся в непрерывный гул, показался Кинжалу Закона оглушающим. Тут и там вращались гигантские молитвенные барабаны, переговаривались между собой занятые хозяйственной работой монахи и послушники, десятки голосов хором выводили священные слова. Доносившийся из гулких молитвенных залов глухой речитатив был немного гнусавым, словно исходил из могилы, и это делало всю обстановку несколько жутковатой.
Теплый ветер из пустыни пробрался сквозь горы, разгоняя привычный холод гималайских долин, но привычный к иному климату Кинжал Закона чувствовал, что замерзает. Следуя за ламой, он едва замечал бесконечную череду дворов и коридоров, казавшихся ему до невероятия похожими друг на друга. На стенах и сводах повсюду виднелись оскаленные маски демонов, в нишах стояли раскрашенные изображения дакини — духов-мстительниц, увешанных связками черепов — капала, — с губами, измазанными кровью жертв; дальше шли сцены жутких убийств, растерзанных, разорванных на куски человеческих тел, подвешенных в виде ужасных гирлянд: одни были составлены из черепов, другие из внутренностей, — и все это служило символами страдания, болезни и смерти, призванными настраивать на медитацию «аскезы отречения».
Что могло привлечь Буддхабадру в столь странное место?
Ужасающие фигуры, покрывавшие стены бесконечных коридоров и огромных молитвенных залов, произвели на Кинжала Закона отталкивающее впечатление. Как отличалось все это от убранства его родного монастыря Единственной Дхармы! Там росписи навевали покой и умиротворение, а здесь пестрые краски и жуткие картины вызывали тревогу и страх. Неужели буддизм настолько многогранен, что может вмещать такие крайности?
— Погоди немного. Я должен спросить, примут ли тебя, — сказал лама перед закрытыми дверьми.
Несколько мгновений спустя он провел Кинжала Закона внутрь, к достопочтенному Рамае сГампо. Чувство недомогания, охватившее ученика Буддхабадры, сразу исчезло, когда он оказался в сумрачной комнате, в глубине которой виднелся высокий человеческий силуэт, черный на фоне окна. Слепота Рамае сГампо стала заметна, когда тот обернулся ко входу.
— Да снизойдет на нас Божественный Свет Будды! Учитель, мое имя — Кинжал Закона, я прибыл сюда в поисках новостей о моем наставнике, достопочтенном настоятеле Буддхабадре из Пешавара! — решительно начал гость, глубоко склонившись перед слепым ламой.
— Да не покинешь ты Путь Закона, Кинжал Закона! Новости о Буддхабадре? Как бы я хотел сам располагать новыми известиями!
