Глубокий голос Рамае сГампо соответствовал суровому облику настоятеля, его спокойному лицу, белым глазам. Лама говорил на санскрите медленно и с акцентом, но нарочито-правильно, как образованный человек.
— Достопочтенный учитель, я тону во тьме неведения! Я жажду увидеть свет истины, как злосчастные грешники, души которых содержатся на различных уровнях ада, и праведники, обитающие в раю, что припадают ртами к веревке, по которой течет к ним благословенная влага…
— Ты кажешься мне слишком серьезным и мрачным, Кинжал Закона! Я бы сказал, ни одна душа не должна опасаться бардо, если знает, что творила благие деяния! Говори попросту, не стоит тратить времени на лишние слова.
— Хорошо! Я понятия не имею, что делал мой настоятель здесь, в вашем монастыре, но причина наверняка была весомой… Иначе зачем бы он взял с собой священного белого слона? Но я хочу знать, что произошло, потому что теперь, пока Учитель не вернется, ответственность за общину лежит на мне, и я надеюсь найти моего наставника.
— Ты удивляешь меня! Буддхабадра никогда не рассказывал тебе, почему посещает наш монастырь? — воскликнул слепой лама. — Но тогда и мне не следует посвящать тебя в это!
— Достопочтенный, я понимаю… Но я перенес тяжелые испытания, чтобы добраться до Самье и узнать о судьбе Буддхабадры. Мне пришлось отправиться в странствие наугад, не имея точного направления! Я прошел с моим слоном через дальние страны! Вся наша братия пребывает в отчаянии и растерянности, и отсутствие отца-настоятеля все тяжелее сказывается на положении дел в обители. Умоляю вас, достопочтенный учитель, помогите мне!
Рамае сГампо присел на узкую скамью, на которой проводил значительную часть дней и ночей, погружаясь в медитацию, перебирая в руках тяжелые четки мала. Казалось, он пребывает в задумчивости, словно просьба Кинжала Закона заставила его колебаться. Лишь после долгой паузы слепой настоятель заговорил:
— Кинжал Закона, не знаю, что могу для тебя сделать! Я понятия не имею, что сталось с Буддхабадрой. — Однако от Кинжала Закона не ускользнул неуверенный тон Рамае сГампо: видимо, лама предпочел скрыть нечто важное от собеседника, хотя и сомневался в верности такого решения.
— Любое духовное лицо должно по крайней мере испытывать сострадание. Вы не имеете права оставлять меня в полном неведении!
— Существуют клятвы, которые нельзя нарушать, мой друг, даже ради сочувствия самому хорошему человеку… На мой взгляд, сейчас как раз такой случай. И если я не делюсь с тобой, то лишь в силу важных причин, так как не могу пренебречь своим обещанием не раскрывать секрет, связывающий нас с Буддхабадрой! — Голос старого буддиста звучал твердо, но в этой отповеди Кинжалу Закона послышался скрытый упрек в адрес Буддхабадры.
Индийский монах попытался настаивать:
— Мне все равно, какие бы причины ни мешали вам объясниться. Для меня самое главное — отыскать нашего достопочтенного настоятеля. Сейчас я в полном тумане, не представляю, что делал здесь Буддхабадра, куда отправился после посещения Самье! По крайней мере подскажите, что поможет в дальнейших поисках, какое направление выбрать. Я не прошу о чем-то большем!
— Я поклялся молчать! Исполнив твою просьбу, я нарушил бы клятву.
— Что ж, подам пример своей откровенностью. Учителя Буддхабадру видели в пещере в горах, неподалеку от вашего монастыря. С ним был некий человек по имени Безумное Облако.
— Откуда ты узнал? — вздрогнул слепой монах.
— Я встретил одного ма-ни-па, который случайно наткнулся на них!
Аскетические черты лица старого ламы выдали волнение.
Пыл и бесспорная искренность монаха из Пешавара в сочетании с известием, которое он только что сообщил, поколебали решимость настоятеля. Он вновь погрузился в раздумья, а потом, после долгой паузы, глубоко вздохнул и сказал:
— То, о чем ты просишь, слишком серьезно; мне трудно принять решение, поскольку я неизбежно нарушу клятву, если расскажу тебе об обстоятельствах прихода в наш монастырь Буддхабадры… Мне нужно все обдумать, погрузиться в медитацию, взвесить за и против. Дай мне время до завтра.
На следующий день сердце Кинжала Закона бешено колотилось, когда лама сТод Джинго вновь проводил его к слепому настоятелю.
— Умеешь ли ты хранить тайны? — спросил его Рамае сГампо.
— Даю вам слово, достопочтенный учитель. Я никому не раскрою то, что вы мне поведаете.
— Я долго думал, читал мантры всю ночь напролет. Я ощутил присутствие горя. Ты проделал долгий путь, и я не хочу отпускать тебя с пустыми руками. Буддхабадра прибыл в Самье, чтобы принять участие в важной встрече.
— Важная встреча? Это и много, и совсем ничего, о достопочтенный! Я никогда не предположил бы, что Буддхабадра пересек горный массив Страны Снегов ради пустяка!
Слепой буддист кивнул, признавая здравость такого вывода.
