Обдумав вопрос профессора, Эми всё же решилась на очередную попытку. Немного замешкав, Эми стала пытаться сопоставить всплывающие образы с тем, что она уже знает, помнит, чувствует. Размытые силуэты и события в голове девушки, представляли собой причудливый калейдоскоп паззлов. Хаотично кружась в бешеном танце, осколки воспоминаний перемешались в разные стороны, словно стараясь затеряться в толпе и не попасть под взор рыщущей в поисках правды девушки.
Профессор стоял во главе кофейного столика, сложив когтистые пальцы домиком. Не сводя пристального взгляда с лица Эми, он продолжал ждать того самого тайного сигнала, который всё никак не хотел являть себя ему. С каждой минутой действия Фоджа становились всё плавнее, тон тише, тембр спокойнее, всем своим видом профессор олицетворял покой и умиротворение.
В какой-то момент, Эми даже показалось, что она пришла к пожилому профессору на сеанс психотерапии. Тем не менее, если поведение Фоджа и было его авторской терапией, то, скорее всего, шоковой.
В следующий миг, Харвуд скинул лежащие у краёв кофейного столика фолианты, и те с глухим стуком повалились на пол. Резкий шум буквально вырвал Эми из недр собственных воспоминаний, заставив вернуться в реальный мир. Прямо сейчас на абсолютно пустой поверхности стола перед ней лежали три небольшие брошюрки, и поднос с подостывшим, но не менее ароматным чаем.
Не тратя ни секунды, профессор развернул брошюрки, открыв те на заранее подвёрнутых страницах. Сейчас и тон и темп и тембр профессора были абсолютной противоположностью его поведению минутой ранее.
– Это наследная принцесса Её Высочество Эми Ли, именуемая Джессен из рода Шелортисов, урождённая «первая»! – указывая на иллюстрацию, начал очередную лекцию Фодж, – Старшая дочь правителя Срединного королевства, Его Величества Себастиана Августа, именуемого Рон, из рода Шелортисов, урождённого «первым» и коронованного на пятую декаду третьей эры.
Харвуд указал на два образа, запечатлённых на иллюстрации. Высокий мужчина с аккуратной ровной бородой и прямым орлиным носом, обнимал за плечи маленькую принцессу, которую Эми часто видела в воспоминаниях. Эми сразу узнала того самого мужчину, что восседал на своей королевской фурии в тот роковой день перед Великой битвой у Ра-Биона. Помня обоих изображенных на картинке людей, девушка рефлекторно в своей голове окрасила цветом черно-белую иллюстрацию.
– Мать юной принцессы, Её Величество королева Эния, именуемая Кали, из рода Руан, урождённая «первая», – Фодж перевернул страницу брошюры, указав на иллюстрацию с высокой светловолосой леди, – Трагически погибшая во время нападения на столицу Срединного королевства Шелортис, в день Великой битвы при Ра-Бионе.
Фодж сыпал одним фактом за другим, рассказывая о последней правящей династии в Срединном королевстве. В ход шло всё, что только мог вспомнить профессор: исторические факты, очерки из заметок, даже личные наблюдения профессора, что он сделал за время службы короне.
Стараясь действовать максимально эффективно, Фодж быстро и последовательно, демонстрировал иллюстрации на разворотах книги, не позволяя нити разговора оборваться даже на секунду. Периодически указывая то в один источник, то в другой, Фодж иногда даже повторялся, сам не успевая за бурными потоками собственных мыслей.
На удивление, многие личности в книгах были знакомы.
Так, например на одном групповом портрете Эми узнала камердинера принцессы, Фабиана Тарра. Его густые шикарные усы, запомнились девушке ещё с того раза, когда она смотрел глазами озорной девочки, что умыкнула от него прямо из собственной постели.
Позади всех стоял Роберт Риджес, высокий статный мужчина, которому Эми по памяти окрасила волосы в пшенично-рыжий цвет. Облачённый в массивный доспех рыцарь сжимал в руках эфес своего именного полуторного меча. При всём желании довериться Кэтлин, Эми не могла поверить в то, что всё сказанное ею о наставнике принцессы правда.
В нижнем углу этой же иллюстрации, виднелся высокий мужчина, облачённый в шутовской костюм, сшитый из нескольких лоскутов, в котором девушка сразу узнала Капулиция. Безжалостный, подлый, лицемерный предатель, именно таким ей виделся обидчик маленькой принцессы. Голос шута тут же отозвался в памяти Эми, от чего её сердце начало бешено колотится.
Несмотря на бурную реакцию своей собеседницы, Фодж продолжал свой рассказ. Профессор, конечно же, обратил внимание на Эми. В этот самый момент он понял, что кто-то из этой тройки является мощным катализатором её волнения. Харвуд надеялся, что эмоциональные всплески смогут разрушить барьер, что ограждает память девушки.
Тем временем Фодж продолжал. Во рту профессора пересохло от долгого монолога, но тот даже не планировал останавливаться. Периодически запинаясь, Харвуд, раскрывал то один разворот, то другой, в надежде пробудить в своей собеседнице новые яркие чувства.
