Неудивительно, что Эми чувствовала, как сходит с ума. Две совершенно непохожие друг на друга жизни, сейчас пытались ужиться в её разуме, который, в свою очередь, что-то предательский скрывал от неё в своих потаённых недрах. Сотни вопросов терзали её душу, сея зёрна тревоги в её разуме. Очень скоро семя прорастало, взрастив плоды в виде сомнения, паники, да уж там, самого настоящего ужаса за собственную жизнь. У отчаявшейся девушки оставалось только одна надежда на профессора, который, быть может, смог бы помочь ей.
– Профессор Фодж! – резко заговорила Эми, прервав Данкена, что в этот самый момент как раз рассказывал об особенностях их встречи, – Вы могли бы рассказать мне … – девушка замешкала, чувствуя, насколько глупо будет звучать её вопрос, – … как я могла оказаться в этом мире? Почему меня начали преследовать эти странные фантомные образы? Что вообще происходит?!
Следующую четверть часа, Эми посвятила подробнейшему рассказу о себе, о своей жизни, о чувствах, эмоциях, снах, вообще обо всём. Девушка чувствовала себя на приёме у врача, который должен был получить максимально подробную информацию о своём пациенте, чтобы суметь помочь ему справиться с недугом.
Тем временем профессор Фодж, получил желаемое, а именно мог, наконец, узнать свою незаурядную гостью. Харвуд практически наизусть знал всю историю жизни рода Шелортисов. Несмотря на то, что профессор был уверен, что перед ним урождённая принцесса Срединного королевства, всё же он очень хотел услышать историю её жизни из первых уст.
Состроив домик из когтистых пальцев, он мысленно выделял основные тезисы из рассказа девушки, которые ему ещё предстоит раскрыть. Несмотря на рассказ полный невероятных событий, Харвуд не перебивал, слушал молча и почти что безэмоционально. Страшно было представить, что пришлось поведать на своём веку именитому магистру естественных наук Шелортиса, если даже подобная история его ни капельки не смутила.
Закончив свой рассказ Эми, наконец, выдохнула. Пытаясь пересказать свою историю быстро, девушка старалась не забыть ни единой мало-мальски важной детали. Здесь и сейчас всё имело значение, самое, что ни на есть, важное.
– То, что вы рассказали, леди Эми, действительно невероятно, – профессор задумался, – Однако всё же, вполне объяснимо, … если, конечно постараться это понять.
Из рассказа девушки Фодж понял, что, к огромному сожалению, она действительно ничего не помнит ни о собственном мире, ни о себе в частности. Соблюдать этикет общения с Эми как с лицом королевского положения в данном случае явилось бы бессмысленным фарсом, которое больше было бы похоже издевательство, нежели проявление вежливости.
– Скажите, леди Эми, – обратившись к девушке, Фодж сложил когтистые пальцы домиком, – Вы совсем-совсем ничего не помните из своего прошлого?! Именно из того, что вы связываете с собой! Любая мелочь подойдёт, будь то первая прогулка или что-то вкусное, что вам запомнилось! Попытайтесь, пожалуйста, вспомнить!
В этот самый момент, девушка пыталась максимально сильно отмотать историю своей жизни назад, едва ли не к самым её истокам. Тем не менее, как бы она не пыталась повернуть в своём сознании время вспять, самым ранним событием в её памяти так и оставался момент, когда она очнулась в приёмном покое одной из клиник Лос-Анджелеса.
Откровенно говоря, даже это событие едва ли можно назвать воспоминанием, так смутные, размытые образы на задворках памяти. Что уж говорить о то, что было до этих событий. Эта часть жизни девушки была покрыта мраком неизвестности, а то и вовсе предана забвению.
Тем временем, в этот самый момент Эми старательно пыталась вспомнить своё прошлое. Отчаянно вгрызаясь в ту самую ледяную стену, что делила её память на «до» и «после», девушка пробивала брешь за брешью, в поисках собственного «я».
Стоит сказать, что сейчас попытки воззвать к собственному прошлому давались куда проще, чем раньше. Ещё пару дней назад, искреннее желание девушки вспомнить собственное детство разбивалось о неприступную ледяную стену, а уже сейчас холодная глыба трещала по швам, готовясь вот-вот рухнуть под её натиском.
Сквозь пелену безмолвной пустоты то и дело просачивались многочисленные фантомные образы, что словно паззл собирались в единую картину событий. Тем не менее, было одно «но»: несмотря на то, что всплывающие воспоминания казались девушки до боли знакомыми, всё же, Эми никак не могла связать их с собственной жизнью.
Профессор Фодж внимательно всматривался в лицо задумавшейся гостьи. Его глубокие чёрные глаза-бусинки, не моргая следили за ней поверх своих очков половинок, словно выжидая некоего сигнала, о котором знал только лишь их владелец.
Эми настолько была увлечена собственными мыслями, что даже не заметила, столь пристального взгляда на себе. Погружённая в мир собственных воспоминаний, девушка не заметила, как её собеседник решил уйти прочь, гулко топая лакированными штиблетами.
