Женщина кивнула и перевела взгляд на пол.
– Когда он учился на первом курсе ПТУ, я как-то раз была с мужчиной дома… Не знала, что он вернется раньше.
– А затем что?
– Просто пошел обратно в училище. – Она усмехнулась. – Я ничего ему не объясняла. Хорошо, что он ни о чем меня не спрашивал, к тому же я вскоре рассталась с тем мужчиной.
– После того случая в его поведении были какие-то изменения?
– Нет. Он с детства такой – не любил говорить. Держал все в себе.
Ду Чэн кивнул и протянул руку к пачке сигарет, но обнаружил, что там почти ничего не осталось, и передумал.
– Я могу осмотреть его комнату? – Он указал на запертую дверь в северной части дома.
– Как хотите.
…Комната оказалась небольшой, примерно десять квадратных метров. С левой стороны располагались комод и шкаф для одежды, справа стояла односпальная кровать, напротив был стол. Ду Чэн взглянул на деревянную полку – внутри были аккуратно разложены несколько учебников по английскому языку и математике. Он протянул руку и провел по поверхности стола. Она была чистой.
– Так же, как и двадцать три года назад. – Женщина стояла, опираясь о дверной косяк. – Минлян любил чистоту. Я убираюсь здесь каждый день.
Ду Чэн повернулся и осмотрел кровать: обычное голубое постельное белье, уже выцветшее местами; одеяло аккуратно сложено у изголовья кровати. На стене наклеены плакаты со звездами спорта и девушками в купальниках.
– Все мальчики в его возрасте этим увлекаются. – Женщина перехватила взгляд Ду Чэна. – Он был хорошим ребенком.
Ду Чэн, ничего не ответив, посмотрел в окно. За ним простиралась окраина старого района. Примерно в четыре часа здесь закипала жизнь, что возвращало тусклым домам надежду. Внизу был небольшой рынок.
– Раньше, – Ду Чэн указал вниз, – здесь все было по-другому?
– Да. Здесь стояла ТЭС. – Она вытянула две руки, будто показывая круглые колонны. – Напротив нашего дома были огромные трубы.
– Прямо напротив?
– Да. Все постоянно было в паровой завесе. Минлян часто сидел на кровати и неотрывно смотрел на эти трубы. Не знаю, что в них было интересного…
Ду Чэн кивнул и, обойдя кровать, пододвинул стул. Сел и молчаливо посмотрел на фотографию на стене. Сюй Минлян рядом с белым пикапом. Парень, одетый в темно-зеленую рубашку и синие джинсы, рукой придерживал дверь машины. На его лице было робкое, но одновременно взволнованное выражение.
Про эту машину он и рассказывал, давая устные показания в суде. Сюй Минлян признавал, что подбирал жертв, которые ждали попутную машину, а потом, воспользовавшись их неподготовленностью, бил молотком по голове. Доехав до безлюдного места, он насиловал и расчленял жертву. Затем, упаковав в черный пакет, разбрасывал части по всему городу.
Это все проясняло. Черные пакеты оказались такими же, какие семья Сюй использовала в торговле. Сюй Минлян использовал машину, чтобы доставлять свинину, и логично, что в пакеты, где лежали трупы, могла попасть свиная щетина. Вывод, который сделал Ма Цзянь несколько лет назад, имел смысл.
Более того, была и роковая прямая улика…
– Что-то еще? – Женщина достала последнюю сигарету и, смяв пачку, выбросила ее в мусорное ведро в гостиной.
Ду Чэн поразмыслил:
– Вы считаете, что ваш сын не убивал людей?
– Да.
Ду Чэн неотрывно смотрел на нее несколько секунд, затем произнес:
– На пакете, где лежали части трупа, мы нашли отпечатки его пальцев.
– Он же продавал свинину! – Она повысила голос. – Каждый день использовал десятки таких пакетов. Вам нужно проверить человека, который купил эту свинину.
– Но на пакете были именно его отпечатки.
– Перчатки! – Женщина теряла контроль над собой. – Разве убийца не будет использовать перчатки?
– Человек в перчатках в разгар лета пришел покупать свинину? Разве это не будет казаться странным?
Женщину поставили в тупик – она в растерянности таращилась на него. Спустя некоторое время процедила сквозь зубы:
– Мой сын не убийца.
– Я верю вам. Сейчас не могу ничего обещать, но гарантирую, что, какой бы ни была правда, я обязательно поведаю вам ее.
Перед уходом Ду Чэн оставил две целые пачки сигарет. Пожилая женщина приняла их и проводила его до двери. Когда он только хотел повернуться к лестнице, она окликнула его:
– Офицер Ду… – Ее лицо будто еще больше постарело. – Вы… вы же не били его?
– Нет, – бросил Ду Чэн. – Не я его поймал.
На лице, испещренном глубокими морщинами, появилась улыбка.
– Спасибо.
Женщина развернулась и тихо закрыла дверь.
Ло Шаохуа посмотрел на густые черные облака, плывущие по небу, выругался и достал сигарету.
Воздух был влажным и душным. Полицейский зажег сигарету только с третьей попытки. Мокрая от пота рубашка прилипла к спине; он схватился за воротник и рванул его, затем снял полицейскую фуражку и зажал под мышкой. Разгладил волосы ладонью, чувствуя, как струйки пота стекают по шее на спину. Небрежно вытерев руки о штаны и облокотившись на столб электропередач, меланхолично закурил.
