Ло Шаохуа таращился на нее несколько секунд, затем произнес:
– Опять Сян Ян докучает?
Сян Ян был бывшим мужем Ло Ин. Четыре года назад они развелись из-за его измены. Последние полгода он многократно пытался связаться с ней – возможно, хотел восстановить брак. Но Ло Ин, кажется, совсем этого не желала.
– Нет… – Она жестом показала Ло Шаохуа сесть и шепотом продолжила: – Пап, чем ты занимаешься в последнее время?
Рука Ло Шаохуа остановилась на полпути к пачке сигарет. Замявшись, он наконец вытащил одну.
– Ничем.
Ло Ин бросила на него взгляд, поглаживая кружку.
– Я вчера ездила мыть машину и посмотрела на счетчик пробега.
– Ага.
– За эту половину месяца ты проехал больше тысячи километров.
Ло Шаохуа стряхнул пепел, не произнося ни слова.
– Пап, уже прошло столько лет, здоровье мамы не улучшается… Если это доставляет тебе хлопоты или же у тебя есть другая, так и скажи. – Ло Ин подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Тогда я увезу ма…
– Что ты говоришь! – Ло Шаохуа внезапно вспылил, но затем на его лице появилась мимолетная улыбка. – За кого ты принимаешь своего отца?
Ло Ин было не до смеха:
– Тогда что ты делаешь, в конце концов?
Улыбка Ло Шаохуа постепенно угасла.
– Не спрашивай.
Его дочь нахмурилась. На ее лице застыло упрямое выражение. Она не хотела сильно докучать вопросами, но и отступать тоже не собиралась.
«Черт возьми, этот ребенок такой же упертый, как и я…»
– Это по работе, – вполголоса ответил он. – Нужно рассмотреть кое-какое дело подробнее…
– Какое? Разве ты не ушел в отставку?
Ее назойливый вид разозлил Шаохуа. Он только-только хотел выдать все, что думает, как услышал скрип двери. Его внук, Сян Чунхуэй, потирая глаза, вышел из спальни.
– Доброе утро, дедушка, – сначала он поприветствовал Шаохуа и сразу же повернулся к Ло Ин: – Мам, что будем есть на завтрак?
Ло Ин, не проронив ни слова, начала готовить завтрак. Ло Шаохуа вздохнул от бессилия, чувствуя, как виски начинают пульсировать болью.
Позавтракав с семьей, Ло Ин собралась провожать сына до школы. Зажав ключи от машины в руке, она стояла в прихожей и смотрела на отца. Они глядели друг на друга некоторое время, пока Шаохуа не отвел взгляд. В нем все еще кипел гнев. Наконец он махнул рукой.
После отбытия младшего поколения в доме остались лишь Ло Шаохуа и Цзинь Фэн. Помыв посуду и убравшись на столе, мужчина помог жене принять таблетки, подготовил ей грелку, поставил рядом термос и радиоприемник. Аккуратно проводив ее до спальни, Шаохуа наблюдал, как она закрыла глаза. Ее дыхание стало равномерным и долгим – и только тогда Ло Шаохуа сделал радио потише и вышел из спальни.
В доме стало очень тихо. Полицейский в отставке наматывал круги по гостиной, понятия не имея, что делать дальше. Подумав, он взял из ванной средства для уборки и трижды помыл полы. Вытер посуду. Вымыл плиту. Полил цветы.
Закончив все это, он закурил, размышляя, как лучше скоротать время.
«Приготовлю-ка обед».
Ло Шаохуа, хлопнув в ладоши, бросил взгляд на настенные часы – черт, уже девять… Чем он вообще занимается?
В голове у него вдруг всплыла навязчивая мысль.
После выписки из больницы Линь Годун теперь жил по таким правилам: утром он был дома, где-то в час дня выходил прогуляться по району и покупал периодику; после обеда шел за продуктами и возвращался домой. Вечером, примерно в десять, ложился спать. Изредка он уезжал прогуляться по торговому центру, но тратил очень мало. Он уже научился пользоваться торговыми автоматами, банкоматами и подобными устройствами. Выражение его лица и манера держаться стали более расслабленными. По сравнению с тем периодом, когда Шаохуа только вышел в отставку, сейчас он больше всего походил на обычного пенсионера.
Ло Шаохуа иногда сомневался в своих выводах. Неужели Линь Годун и правда выздоровел? Неужели за многие годы изоляции в «Анькане» то чудовище в нем было убито электрошоком и смирительной рубашкой?
Горько усмехнувшись, Шаохуа потряс головой. Пока он полностью не убедится, что Линь Годун не опасен, нельзя ослаблять бдительность.
Пока он размышлял, дверь спальни открылась – вышла Цзинь Фэн.
– Проснулась? – Ло Шаохуа сразу же поднялся, направляясь к ней навстречу. Она шла мелкими шагами, и силы буквально на глазах покидали ее: коснувшись плеча мужа, женщина повалилась в его объятия.
Он помог ей сесть, но Цзинь Фэн не хотела отпускать его, раскрывая руки для объятий.
– Не уходи.
Ло Шаохуа послушно выполнил ее просьбу. Вскоре он почувствовал, что от пота на лбу Цзинь Фэн уже взмокла и его грудь. Одной рукой Шаохуа погладил ее по голове – Цзинь Фэн зарылась в его объятия еще глубже и издала приглушенный стон облегчения.
Однако она четко понимала, что мужчина, обнимающий ее, полностью ей не принадлежит. Он принадлежит улицам. Принадлежит глубокой ночи. Принадлежит стали и крови, принадлежит той странной искаженной роже… Когда он снял форму и сдал табельное оружие, Цзинь Фэн одно время думала, что теперь сможет полностью обладать им – до того самого утра…
