– Вы болтайте тут, а я двинул работать. – И вышел из комнаты.
Вэй Цзюн посмотрел на пакеты: они был забиты замороженными продуктами – в основном курицей и рыбой.
– Это вам для…
– Скоро Новый год, потихоньку готовлюсь, – радостно сказал старик. – Одинокие люди тоже его отмечают.
– В доме престарелых не собираются готовить новогодний стол?
– Ай! Эта еда… не напоминай. – Лао Цзи махнул рукой. – Готовка куда хуже моей.
На сердце Вэй Цзюна навалилась тоска – приготовить самому новогодний стол, а потом в одиночку все съесть… Возможно, не существует более печального празднования.
– Ничего… – Лао Цзи, заметив его состояние, улыбнулся. – Я так делаю уже больше двадцати лет. Давно привык.
Вэй Цзюн хотел подбодрить его, но тут в его кармане зазвонил телефон. Мама спрашивала, когда он приедет. Вэй Цзюн не хотел беспокоить старика подобными разговорами, поэтому быстро ответил и повесил трубку.
Лао Цзи не придал этому значения, по-прежнему широко улыбаясь:
– Твоя мама? Очень ждет тебя, похоже? – Постучал по колену. – Время не раннее. Поезжай домой, да передай родителям привет от меня.
– Да. – Вэй Цзюн неловко согнулся, чтобы поднять рюкзак. – Лао Цзи, хорошенько позаботьтесь о себе. В канун Нового года я позвоню вам.
– Просто отправь сообщение в «ВиЧате». Не нужно за меня беспокоиться, старику будет чем заняться. – Его улыбка по-прежнему не сходила с лица, но ощущение горечи и одиночества в воздухе становилось все гуще. – Проведи время с родителями. Самое главное, что вы соберетесь всей семьей.
Ду Чэна разбудил стук в дверь. Он встал с кровати, набросил халат и, протирая глаза, открыл. В квартиру тут же с шумом ворвалась толпа людей: первым был Дуань Хунцин, за ним шли Чжан Чжэньлян, Гао Лян и еще несколько полицейских. Каждый из них был не с пустыми руками.
Ду Чэн стоял в ступоре, пока Дуань Хунцин не толкнул его, попутно крича остальным, где разместить вещи. В одно мгновение гостиная заполнилась различными продуктами: рыбой, свежим мясом, яйцами, рисом и овощами.
Ду Чэн в конце концов очнулся:
– Вы что творите? Вы что, черт вас дери, хотите здесь рынок развернуть?
– Ты болтай поменьше. – Дуань Хунцин обошел пакет с фруктами и протянул ему сигарету. – Это материальные блага к Празднику весны.
Ду Чэн знал, что, согласно обычаю, в полицейском участке на Новый год и другие праздники самая большая подачка свыше – бутылка соевого масла и пять десятков яиц. В последние два года центральные органы власти строго запретили госучреждениям раздавать соцблага, поэтому в прошлом году полицейские даже календарика не получили. А на эту снедь, заполнившую комнату, видимо, раскошелились Дуань Хунцин и Чжан Чжэньлян.
– Натащили с излишком… – Хотя у Ду Чэна потеплело на сердце, на словах он оставался резким. – Разве я в одиночку смогу столько съесть?
Дуань Хунцин хохотнул вместо ответа.
– Наставник, куда это положить? – Он вынес из кухни огромную рыбину. – В холодильник не помещается.
– На балкон. – Ду Чэн засучил рукава и зашел на кухню. – Это положите под подоконник.
Подогрев воду и налив чай, он пригласил коллег отдохнуть. Дуань Хунцин посмотрел на Ду Чэна:
– Вид у тебя неплохой. Чем занимаешься?
– Суечусь помаленьку… Ничем не занимаюсь.
Дуань Хунцин вперился в него взглядом.
– Не послушал меня, да?
– Послушал, – ответил Ду Чэн, озорно улыбаясь. – Принимаю таблетки вовремя, хорошо питаюсь, ложусь и встаю рано.
Лицо Дуань Хунцина помрачнело. Он беглым взглядом окинул наслаждающихся чаем и курящих коллег, затем повернулся к Ду Чэну и тихо сказал ему на ухо:
– Только давай без проблем, черт возьми, хорошо?
Ду Чэн покосился на него. Его улыбка немного померкла.
– Лао Дуань, ты же знаешь, какой я человек.
Дуань Хунцин нахмурил брови, понимая, что Ду Чэна просто невозможно вразумить.
– Прошло больше двадцати лет. Зачем стараться? Даже если разберешься в деле, какой от этого толк? Мертвых не вернешь, а живые будут лишь страдать от этих воспоминаний.
– Верно, мертвых не вернешь… – Ду Чэн смотрел прямо в глаза Дуань Хунцину. – Но я не боюсь страданий, мне все равно осталось недолго. А вот те, кто действительно боится страдать, – так им и надо.
Дуань Хунцин отвел взгляд, зажмурил глаза, а когда снова открыл их, произнес:
– Поезжай в Санью. Там благоприятный климат, чистый воздух… Куда бы ты ни поехал, о расходах не беспокойся – начальство…
– Начальник Дуань, – встрял молчавший до этого Чжан Чжэньлян. – Что он хочет сделать – пусть делает.
Дуань Хунцин изумленно поднял голову. Не только он, но и все остальные находящиеся в комнате опешили: неизменно соглашающийся на всё и пользующийся хорошей репутацией Чжан Чжэньлян впервые открыто возразил начальнику.
Все замолкли. Дуань Хунцин резко встал и, прочистив горло, произнес:
– Хорошо. Лао Ду, отдыхай. Если что-то понадобится – обязательно говори. – И вышел из комнаты.
Коллеги один за другим попрощались с Ду Чэном и направились следом за Дуань Хунцином. Чжан Чжэньлян сказал ему у порога:
