«Я жив. Могу чувствовать, как кровь бурлит в жилах. У меня есть полноценная семья. Хотя здоровье жены подкосилось, но каждое утро я могу ощущать тепло ее ладоней. Хотя дочь разведена, но неудачное замужество не сломало ее. Милый внучек хоть и непослушный, но растет день за днем.
Я не буду жить один в пустой квартире, не буду в одиночку праздновать наступление Нового года. Мне будет кого поздравлять, и меня тоже поздравят».
Ло Шаохуа затушил сигарету. Вопрос в голове формулировался все четче.
Что же он, в конце концов, делает?
Что же он делает?
Вэй Цзюн держал в руках телефон: писал новогоднее поздравление Юэ Сяохуэй. Под ее аватаркой на экране был Лао Цзи. Вэй Цзюн отправил ему сообщение семь дней назад.
Он слышал, что сегодня в доме престарелых устроят совместный ужин для тех, кто остался. После того как пробьет полночь, им подадут еще и цзяоцзы[30]. Но, зная характер Цзи Цянькуня, юноша предполагал, что у старика совершенно не будет желания вливаться в оживленное празднование. В этот момент он, скорее всего, будет сидеть в комнате и в одиночку есть собственный новогодний ужин.
Подумав об этом, Вэй Цзюн почувствовал тяжесть на сердце. Стол перед ним был заставлен закусками, фруктами и напитками – за это ему даже стало неловко.
Время перевалило за одиннадцать. Родители собрались лепить цзяоцзы: замесили тесто, подготовили фарш, попутно не забыли подбросить Вэй Цзюну комплект нового нижнего белья, чтобы он переоделся. Парень посмотрел на мать: она с ног до головы была одета в красное. Он посмеялся про себя и сказал:
– Мам, ты одета слишком… похотливо.
– Так ведь это мой год судьбы[31], – смеясь, произнесла она. Обе ее руки были испачканы мукой. – Привлекаю удачу.
– Год судьбы? Сорок восемь лет?
– Вот же паршивец, даже не знаешь, сколько лет матери… – Она шутливо замахнулась на него скалкой. – Я же ведь еще не считаюсь старой?
Вэй Цзюн, улыбаясь, скрылся в спальне, чтобы поменять белье. Но ощущал он себя потерянно.
Если он правильно запомнил, для Лао Цзи этот год тоже считается годом судьбы.
Полночь вступала в свои права. Пышащие жаром цзяоцзы извлекли из пароварки. По традиции Вэй Цзюн с отцом спустились запустить салюты и поприветствовать божество богатства. Когда они вернулись, как раз пробило двенадцать. Звук хлопушек за окном становился все яростнее, бесчисленные фейерверки распускались в воздухе, и весь город светился, будто днем. Наконец-то наступил Праздник весны.
Вэй Цзюн с семьей собрались за столом: ели пельмени и поздравляли друг друга. Отцу и матери – крепкого здоровья, сыну – успехов в учебе. Мать добавила еще одно пожелание: привести хорошенькую девушку. Вэй Цзюн, залившись краской, запротестовал, но в итоге все равно получил большой красный конверт[32].
Цзяоцзы заканчивались, новогодний концерт тоже подходил к концу. К часу ночи звуки салютов постепенно утихли. Родители начали зевать – и решили отходить ко сну, но Вэй Цзюн запланировал кое-что другое…
Подождав, пока родители заснут, он накинул на себя одежду, стащил у отца две пачки сигарет, упаковал цзяоцзы и вышел за дверь.
Воздух был прохладный. В нос ударил запах пороха – густой дым еще не рассеялся. Куда бы ни ступил Вэй Цзюн, всюду валялись остатки от петард и фейерверков.
Юноша поспешно зашел в один из круглосуточных магазинов. Продавщица вовсе не удивилась такому позднему покупателю – куда больше ее поразил купленный им товар. Она смотрела на этого парня, который долгое время выбирал что-то на полке и наконец взял красную рубашку, подштанники и носки. Продавщица скривила рот, подумав про себя, что этот пацан чересчур невнимателен, раз забыл подарить своему отцу белье на год судьбы.
Прохожие в этот час редко встречались на улице, машин тоже было немного. Вэй Цзюн прошел больше километра, прежде чем ему удалось поймать машину. После того как он сел в такси, его энтузиазм ничуть не угас. Несколько раз посмотрев в телефон, Вэй Цзюн в итоге опустил его: он еще не отправил сообщение с поздравлением для Лао Цзи. Решил устроить ему сюрприз.
Сюрприз в эту самую одинокую ночь…
Когда он добрался до дома престарелых, было уже два часа ночи. Вэй Цзюн вышел из такси и увидел ярко освещенный фонарями двор, надеясь, что Лао Цзи еще не спит. Подергал за дверь – она не поддалась. Юноша бросил взгляд на железные двери с забором более двух метров в высоту, прикинул – и в итоге бросил затею перелезть через ограду. Пришлось постучаться.
Он прождал почти десять минут и наконец увидел охранника. Пошатываясь, тот вышел из дежурной комнаты.
– Кто это?.. Посреди ночи…
Охранник посветил фонариком прямо в лицо Вэй Цзюну. Тот, прикрыв глаза рукой, смущенно ответил:
– Я…
– Ты кто? – Охранник был раздражен. – Что делаешь здесь так поздно?
Вэй Цзюн приподнял пакет с едой:
– Хотел отдать цзяоцзы своему… дедушке.
– Да? – Негодование охранника ничуть не уменьшилось. – А что ты раньше делал? Время видел? Приходи завтра.
