– Наставник, следите за здоровьем. Я тоже расследую это дело. Давайте встретимся после Нового года. – Он положил руку на плечо Ду Чэна, затем, развернувшись, пошел вниз.
Выпроводив гостей, Ду Чэн закрыл дверь и прошел в гостиную. Посмотрел на пакеты на полу и рассмеялся.
– Скоро Новый год, – пробормотал он про себя. – Новый год!
Взял в руки один пакет и заглянул в него – там были мелко нарезанные ребрышки. Внезапно у него родилась идея сделать хороший ужин, и он пошел прямиком на кухню. Проходя мимо комода, взглянул на рамку с фотографией и воскликнул:
– Эй! Мы будем отмечать Новый год!
Для китайцев самый значимый праздник – это Праздник весны, или китайский Новый год, неотъемлемой частью которого является традиция навещать друзей и родственников. Если нет ни родственников, ни друзей, к которым можно прийти, Праздник весны становится самым одиноким из всех одиноких праздников.
Двадцать восьмого числа двенадцатого месяца по лунному календарю у Ло Ин начался отпуск. Начиная с этого дня она четко дала отцу понять – ему нельзя выходить за дверь. Ло Шаохуа раздражался, но и страдал оттого, что не мог ей все объяснить, а потому лишь послушно повиновался. Самой счастливой была Цзинь Фэн. Ее ноги были слабы, но она с радостью руководила подготовкой к празднику. Каждый день составляла подробный список необходимого, Ло Ин делала покупки, а Ло Шаохуа был водителем.
Он был недоволен, но все же ощущал некую легкость. По сравнению с ежедневным преследованием шопинг был, несомненно, более расслабляющим занятием. Слежка в одиночку – непростая задача. К тому же Шаохуа являлся обычным гражданином. Его упорство проистекало из страха перед Линь Годуном и неизвестностью. Голос в голове, когда на него наваливалась моральная и физическая усталость, становился все громче и громче: «Что, он излечился? Посмотри на него, выглядит как благообразный старикан…»
Еще три дня после покупки компьютера этот тип шарился по интернету у себя дома, почти не переступая порога. Кроме рутинного похода за продуктами и обычной зарядки на улице, остальное время он проводил в квартире.
Когда Ло Шаохуа увидел его сосредоточенную физиономию за компьютером, первой его реакцией было негодование. «Ублюдок, какого хера ты наслаждаешься всеми удобствами технологий? Какого хера живешь как обычный человек? Почему за такое короткое время ты вернулся к состоянию двадцатилетней давности, будто ничего не было?»
Линь Годун старательно пытался влиться в новый век: он стремительно погружался в неизведанную красоту этого мира и наверстывал упущенное. Он больше не хотел, чтобы у него отобрали все. Он не хотел умирать.
Тогда… Затаившийся в нем монстр окончательно сгинет?
Ло Шаохуа решил дать себе передышку – и одновременно убедить себя в том, что ему нужен хороший отдых.
Канун Нового года. После четырех часов Ло Шаохуа с семьей принялись за новгодний ужин. Правда, семейная посиделка не удалась. Сян Ян с самого утра забрал Сян Чунхуэя к своим родителям, и это очень расстроило Ло Ин. Более того, было очевидно, что умением пить она не отличалась, но все равно выпила 250 граммов китайской водки на пару с отцом. В итоге ее рвало до потери сознания. Ло Шаохуа одновременно крыл бывшего зятя и помогал дочери прибрать за собой, после чего проводил ее отдохнуть.
Заботливо приготовленный новогодний ужин превратился в
Ло Шаохуа понимал ее чувства. Цзинь Фэн была единственной женщиной в доме, которая отдала все силы для поддержания спокойной и веселой новогодней атмосферы. Все, что он мог сделать для нее, – это быть рядом, поэтому тоже сел смотреть телевизор.
Однако неважно, что смотрел Ло Шаохуа – концерт, сяншэн[28] или выступление Шень Тэна[29], – ничто из этого не помогло ему успокоиться.
Цзинь Фэн покатывалась со смеху, но стоило ей взглянуть на молчаливого мужа, застывшего с грецким орехом во рту, как ее улыбка тут же погасла. Она пододвинула к нему пачку сигарет и пепельницу и тихо произнесла:
– Сходи покури.
Какое-то время Ло Шаохуа не отзывался, но когда наконец очнулся, его душу заполнили чувство раскаяния и признательность.
Стоя на балконе, он наблюдал за горящими, словно многочисленные звезды, огнями в домах напротив. Это была самая оживленная ночь в году, и мир вокруг наконец-то стал похож на человеческий. Ло Шаохуа зажег сигарету и молча принялся наблюдать, как голубой дым сливается с еще более густой дымкой за окном. Странным образом он почувствовал удовлетворение, которое расслабило его, будто он превратился в правителя этого мира.
