Вэй Цзюн решил отвлечься на интерьер: две спальни, гостиная, площадь небольшая, мебель и посуда неновые, было заметно, что ими пользовались долгое время. Однако квартира выглядела опрятно. В деталях виднелась легкая рука хозяйки: маленькая ваза на столе, часы с Дораэмоном[36] и подушка для обнимания с Винни-Пухом.
Юэ Сяохуэй привела отца в порядок, сняла с него грязную одежду и, напоив чаем, укрыла пледом. Мужчина быстро провалился в сон и захрапел.
После этого она наконец-то переоделась в домашнее и собрала волосы в хвост. Вместе с ней из спальни беззвучно выскользнула кошка.
– Поиграй с ней, – расплываясь в улыбке, произнесла Юэ Сяохуэй. Собрав грязную одежду отца, она пошла в ванную комнату.
Кошка подошла к Вэй Цзюну и задрала голову, с любопытством осматривая его. Ее круглые глаза блестели. Вэй Цзюн протянул руку, чтобы погладить кошку, но та сначала попятилась назад, а затем снова осторожно приблизилась и обнюхала его. Видимо, поняв, что гость не представляет угрозы, она уткнулась в его ладонь макушкой и легонько потерлась, прикрыв глаза.
Вэй Цзюн крикнул Сяохуэй:
– Как ее зовут?
Шум воды прервался.
– Горошинка.
– О, Горошинка… – Вэй Цзюн снова почувствовал мягкое прикосновение в середине ладони. Кошка лениво терлась о его руку, отчего коже было немного щекотно, но в то же время очень приятно. – Привет, Горошинка!
Кошка будто поняла его: внимательно посмотрела на него, несколько раз махнув хвостом, – и неожиданно прыгнула к нему на колени.
Прикосновение подушечек с острыми когтями ощущалось очень необычно. Кошка повертелась, выбрала удобное положение и, потянувшись, легла.
Будто инстинктивно, Вэй Цзюн протянул руку и легонько погладил ее по спине. Кошка быстро привыкла к нему – и, замурлыкав, уснула.
Дверь ванной комнаты открылась, и вышла Сяохуэй, стряхивая капли воды с рук.
– О! А ты ей понравился…
– Тш-ш. – Вэй Цзюн приставил палец к губам и тихо спросил: – Это же та кошка из приюта?
– Да. – Девушка села напротив него и погладила Горошинку. Кошка довольно замурлыкала. – Я ее украла. – Юэ хитро захихикала и подмигнула Вэй Цзюну. – Эта малышка не отходила от меня.
– Ну ты даешь! – Парень улыбнулся в ответ.
– У нее была кожная болезнь. В приюте лечили ее кое-как. – Сяохуэй аккуратно погладила животное между ушами. – Я забрала ее и через полмесяца все вылечила.
Мужчина на диване вдруг издал короткий неразборчивый крик сквозь сон. Вэй Цзюн вздрогнул; кошка проснулась и резко вскинула голову. Юэ Сяохуэй же с безразличным видом осталась на прежнем месте и даже не повернулась – уже привыкла. Мужчина повернулся, причмокивая, и снова погрузился в глубокий сон.
– Все нормально. – Юэ Сяохуэй мягко улыбнулась Вэй Цзюну. – Как только выпьет – каждый раз шумит.
– А… где твоя мама? – Вэй Цзюн огляделся по сторонам. – Ее нет дома?
– Она скончалась.
Вэй Цзюн замер, его рука остановилась на полпути к пушистой кошачьей спинке. Лишь через некоторое время он, запинаясь, произнес:
– Извини.
– Да ничего. – На лице Юэ Сяохуэй появилась спокойная улыбка. – Она умерла, когда мне не было и года. Я плохо ее помню и не сильно убиваюсь… – Она встала. – Ты голодный? Пойду что-нибудь приготовлю.
– Не беспокойся об этом. – Вэй Цзюн аккуратно снял животное с колен. – Я, наверное, пойду.
– Останься. – Сяохуэй крепко схватила его за плечо. – Сегодня ты помог мне, и я хочу наградить тебя за труды…
На кухне зазвенела посуда. С места, где сидел Вэй Цзюн, было отлично видно занятую готовкой Юэ Сяохуэй. Ее сосредоточенное лицо покраснело, на носу проступили маленькие капли пота. Волосы падали ей на глаза, и время от времени она снова заправляла их за ухо. Изредка Сяохуэй поворачивалась и улыбалась Вэй Цзюну. Каждый раз он, внимательно наблюдающий за ней, в панике отводил взгляд и притворялся, что гладит кошку.
Десять минут спустя с кухни донесся вкусный запах. Он долетел и до Горошинки; кошка открыла глаза, лениво потянулась и легко спрыгнула на пол. Юэ Сяохуэй как раз нарезала колбасу и, увидев Горошинку, смеясь, сказала:
– Ты проснулась, маленькая обжора?
Она присела на корточки и дала питомице кусочек. Горошинка схватила колбасу зубами и с аппетитом умяла.
Вэй Цзюн, задумавшись, стряхнул с себя кошачью шерсть и направился на кухню.
– Чем-нибудь помочь? – Он прислонился к дверному проему, глядя на разнообразие блюд на плите. – Ого! Так много?
– Пустяки, – отмахнулась Юэ Сяохуэй. – Иди обратно в гостиную. Здесь полный беспорядок.
Она взяла желтого горбыля[37], обваленного в муке, и погрузила в кипящее масло, а затем посмотрела на по-прежнему стоящего за ней Вэй Цзюна.
– Если правда хочешь помочь, почисти чеснок.
Парень принялся добросовестно выполнять просьбу: сел около мусорного ведра на корточки и начал сдирать с чеснока шелуху.
Лопатка в руках девушки буквально летала. Время от времени в бурлящую сковороду летели различные специи. Но ни Вэй Цзюн, ни Юэ Сяохуэй не произнесли ни слова. Кошка вертелась рядом, с интересом принюхиваясь. В гостиной отец Сяохуэй перевернулся на другой бок и, произнеся что-то себе под нос, продолжил спать.
