На мгновение в зале повисла гнетущая тишина. Стейн наконец-то закончил с бумагами и с интересом наблюдал за происходящим. Лицо Галена скривилось. Аарону было известно, что после разлуки сын не передал Эйре ни одной весточки — не так уж и беспокоила его судьба самой девушки. Его интересовало нечто иное.
— Ваш
Локхарт не сдержался и подошел ближе, встав рядом с Морганом. Король мысленно поблагодарил его, надеясь, что близость Стейна несколько охладит Галена, и заставит тщательнее выбирать слова.
— Сколько отступников сейчас под стенами города? Но разве не гуманнее было бы рубить им головы? Выставляя их из Дагмера, вы отказываете им в защите, отправляете на смерть, но большинство из них выживает…
— Довольно, — прервал его Аарон, не желая слушать обвинения юноши. — Просто скажи, чего ты хочешь, сын.
— Морган должен привезти семью Таррен в Дагмер, — выпалил он в ответ и стал еще бледнее, чем был.
— Ты не в себе, мальчик, — возмущенно хмыкнул Стейн, до этого момента сохранявший молчание.
— Никто из нас не знает, почему старому Таррену и Эйре понадобилась помощь Смотрителя. И если там, в Тироне, есть люди, которым эта семья причинила смерть, то они будут желать отмщения. Сделав исключение всего раз, Морган даст повод поставить под сомнение Договор и мир, заключеный твоим дедом, — медленно и вкрадчиво проговорил Аарон, чувствуя, разговор не кончится добром.
— Я не желаю объяснять тебе ничего, отец, раз ты сам ничего не видишь, — Гален говорил все тем же страшным тихим голосом. — Уселся здесь, в тепле, на большом дубовом стуле, довольствуясь гнилым миром и жалким клочком земли. Вы все, — он злобно взглянул на Стейна, вставшего рядом с Морганом, — довольствуетесь этим жалким клочком земли, пустив корни в принципах, напускном благородстве, и не видите дальше своего носа.
Все четверо, твое взрослых мужчин и один юный, теперь стояли очень близко и прекрасно видели каменные лица друг друга, не предполагающие никаких уступок или сочувствия.
Морган внимательно следил за каждым словом и движением племянника, и только в этот момент осознал, как быстро тот вырос. Быстрее, чем другие дети. Все во дворце прощали ему скверный характер. И Морган старался быть к нему особенно снисходительным, ведь их судьбы были чем-то похожи. Однако старший Бранд вырос в любви, пускай и данной не кровными родителями, младший — любовь отца отверг сознательно и жестоко.
— Великую битву при Ангерране выиграли не вы, а Кейрон! — кричал теперь этот озлобленный мальчик в лицо родному отцу. — Первым королем Дагмера должен был стать не ты, а Кейрон! Ты, Аарон Освободитель, променял величие на трон в самом маленьком и жалком королевстве, в то время как мог завоевать весь мир!
— Ты не знаешь войны, мальчишка, — Стейн бесцеремонно и резко прервал распаленного Галена. — И кровь ты видел только на собственных сбитых коленках. И даже в страшном сне тебе не виделась цена твоего спокойствия и благоденствия. Понятия ты не имеешь и о том, что Морган считает себя убийцей, помня лица тех, кто погиб в битве за Ангерран.
Гален даже не поморщился, не отвел взгляда — не сделал того, чего так ждал от него Аарон. Да, он словно родился на троне, собранном из боли, голода, страха и войны.
— Каким бы ни было решение Моргана, оно не обсуждается, — сухо проговорил король. — Если Рейнард и Эйра виновны, они будут преданы церковному суду.
Мальчик вдруг плюнул под ноги Аарону.
— Мне не нужен такой король. И такой отец мне не нужен, — в его тихом голосе звенело презрение.
Он собирался было развернуться и покинуть залу, но тяжелый кулак Моргана остановил его. Удар был резок, и Гален не удержался на ногах — отлетел к каменной резной колонне и крепко ударился затылком. Не понимая, что произошло, он тряхнул головой и приложил дрожащие пальцы к разбитым губам. На серый дублет упали несколько капель крови.
— Мне не нужен
Губы плохо слушались его. Рот заливало кровью, глаза — слезами. Не от обиды, конечно, нет — от боли. Но сквозь пелену он видел бесстрастное лицо Аарона. Морган потирал костяшки пальцев и наблюдал за ним исподлобья.
— Я отказываюсь от тебя, Аарон Освободитель, загнавший великих магов в заточение за каменные стены! Отрекаюсь от тебя, отец, пока могу вырваться на свободу! Но, клянусь, я заберу принадлежащее мне по праву и то, что по праву ваше.
— Не о чем говорить! Хочет идти — пусть проваливает, — сухо проговорил Стейн.
Впрочем, это было лишним — Гален направился прочь, вовсе не дожидаясь королевского дозволения.
Аарон шумно выдохнул, как только захлопнулась дверь. Он медленно вернулся за стол, сел, откинулся на спинку дубового стула и растер ладонями уставшие глаза.
