Галька шумно трещала под их ногами. Наконец они были вдвоем. Мириам отыскала Моргана уже за городским стенами. Она не решалась предположить сколько времени он провел у сигнальных башен, но выглядел он таким помятым, будто и не спал вовсе. Он не упрекнул ее за промедление, но блуждал мыслями где-то глубоко в себе, да поеживался на холодном ветру, стискивая на шее ворот плаща.
Весеннее солнце только выползло из-за горизонта, но Мириам уже улыбалась, подставляя лицо его робким лучам. Она присела, подняла с земли замысловатую раковину, отливающую перламутром, и решив оставить ее себе, бросила в карман жилета.
— Что ты думаешь о семье Таррен? — спросил вдруг Морган, выбирая из черных волос сосновые иголки. К причалу они шли через лес, думая сократить путь.
— Когда они гостили в Дагмере, я еще не могла расслышать в них скверны, — ответила девушка, обернувшись. — Я помню, что оба были очень милы. Но сейчас я не хочу думать ни о каких Тарренах. Ты любишь меня обвинять в излишней беззаботности. Так вот, сегодня утро, когда я хочу себе это позволить.
О встрече с Галеном Мириам не рассказала ничего. Утаила по неведомой причине, решив так, едва увидев Моргана. Он казался крайне задумчивым, и она предпочитала не выискивать тому причины, не влезать в его мысли, чтобы не наткнуться на неприятности.
Морган ухмыльнулся, глядя на нее. Даже эта неловкая натянутая улыбка преобразило его лицо. На шрам, исказивший его черты, Мириам давно не обращала никакого внимания.
— Там! Еще одна. Смотри, — он указал девушке на створку раковины, а когда та растерялась, сам поднял ее и оттряхнул от мелкой гальки.
Морган выпрямился, поправил двуручный с большой изогнутой гардой меч, устроившийся в ножнах за спиной, и протянул спутнице найденную ракушку.
— Кто надоумил тебя, что я обвиняю? Ты можешь позволить себе беззаботность, а я лишь восхищен ею. Мне были только интересны твои мысли. Зная тебя, я уверен, что ты задумывалась над судьбой Эйры.
Мириам поморщилась с воистину детской непосредственностью, отправила очередную ракушку в карман жилета и ничего не ответила.
Море было спокойным, как горное озеро, чему радовались оба. На берегу их ждала весельная лодка, а на выходе из гавани — небольшое торговое судно, следующее в Тирон.
— Повремени, — приказал Морган, неожиданно прибавивший шаг. Галька под его ногами зашелестела еще громче.
Мириам удивленно уставилась ему вслед, но вскоре разглядела недалеко от лодки женщину в карминовой накидке. И разозлилась.
— Снова она, — пробубнила девушка под нос и направилась к берегу кидать камушки в море. Это занятие она сочла более достойным, чем подглядывание за Морганом.
Мысленно она называла ее только
— Вот дрянь! — злобно ругнулась Мириам, искоса наблюдая за ней.
Гаудана не отличалась выдающейся красотой. Было что-то необъяснимо дикое в ее лице, выдающее лесную ведьму, пусть и укутанную в дорогие одежды. Ее черные волосы всегда были слегка растрепаны, губы тонки, а глаза, огромные и серые, казались холодными и колючими как вьюга — такой видела ее Мириам, предпочитая не замечать достоинств. Она знала о Гаудане не очень много. Слышала, что та в свое время была фрейлиной при первой королеве Дагмера, вторая же, не взлюбила ее, и стремительно отправила замуж за богача. Он впрочем, в скором времени скончался. И вряд ли вдова сожалела, ведь увивалась за Морганом как назойливая муха с завидной и неприличной настойчивостью. Он же не разделял симпатии, но Мириам никогда не видела, чтобы он обошелся с ней грубо или же высказался недостойно.
—
