— Он не просто сломался. Он обратил своё лезвие против руки, что его держала. Он забыл, что он — тень. А тень, возжелавшая самостоятельности, становится лишь помехой. Пятном грязи на чистом полотне. Его нужно утилизировать. И того, кого он вздумал защищать, заодно. Чтобы другие тени не забывали своего места.
О-Судзу молча кивнула. Она давно перестала удивляться жестокости своего повелителя. Для него весь мир был набором инструментов, и сломанный молоток заслуживал лишь кузнечного горна.
— Кумао, — позвал Мудзюн, не повышая голоса.
Из тени в глубине пещеры вышел человек. Он был невысокого роста, но невероятно широк в плечах, его движения были плавными и экономными, словно движения медведя — отсюда и его прозвище. Его лицо, изборождённое старыми шрамами, было непроницаемым. Он не кланялся, лишь остановился перед Оябуном, выражая почтение самим своим вниманием.
— Ты слышал? — спросил Мудзюн.
Кумао кивнул одним коротким, точным движением головы.
— Дзюнъэй стал осквернённым клинком. Он в Каи. Он защищает Тигра. Твоя задача — найти его, сломать и выбросить. И перерезать горло тому, кого он защищает. Возьми группу. Акари будет твоим проводником и правой рукой. Её ярость… полезна в данном случае.
В этот момент в пещеру вошла сама Акари. Она выглядела так, будто не спала несколько дней. Её глаза горели лихорадочным блеском, а губы были сжаты в тонкую белую полоску. На её обычно безупречном обмундировании была пыль и следы быстрого, утомительного пути.
— Он предал нас, — выдохнула она, и её голос дрожал от ненависти. — Он говорил с ним. Он предупредил его. Он… он отпустил меня. Словно я была жалкой мухой, которую недостойно даже прихлопнуть.
Мудзюн холодно посмотрел на неё.
— Его сентиментальность — его слабость. Твоя ярость — твоё оружие. Но ярость должна быть холодной, девочка. Как лезвие. Ты пойдёшь с Кумао. Ты знаешь его манеру мыслить. Ты приведёшь их к нему.
Акари резко кивнула, её глаза блестели уже не только от гнева, но и от жажды мести.
— Экипировку получите у О-Судзу, — добавил Мудзюн, обращаясь к Кумао. — Возьмите всё, что может понадобиться. Особое внимание — ядам. Не для быстрой смерти. Для… убеждения. Если он захочет поговорить перед тем, как уйти.
О-Судзу, услышав это, беззвучно скалится, обнажая дёсны, почти лишённые зубов.
— Для него у меня припасён особый микс, — проскрипела она. — «Танцующие кости». Вызывает ощущение, будто всё нутро пытается вывернуться наизнанку через горло. Очень… убедительно.
Пока О-Судзу копошилась в своих склянках, подбирая «подарок» для бывшего ученика, Кумао, не меняясь в лице, изрёк свою первую и единственную фразу за всю встречу. Его голос был низким и глухим, словно доносящимся из-под земли:
— Будет сложно. Он знает все наши приёмы.
Мудзюн посмотрел на него ледяным взглядом и ответил с убийственной простотой:
— Тогда придумай новые. Или сделай так, чтобы его знания ему не помогли. Он — тень. Ты — тень. Победит та, что темнее.
Кумао снова кивнул, на этот раз с едва уловимым пониманием в глазах. Он развернулся и бесшумно вышел из пещеры, чтобы собрать свою команду. Акари последовала за ним, её фигура выражала готовность к убийству.
Мудзюн остался один с О-Судзу. Он снова взглянул на донесение.
— Жаль, — тихо произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а нечто иное — досада мастера на испорченный редкий материал. — Он был одним из лучших моих инструментов.
— Заточим новый, — буркнула О-Судзу, закупоривая склянку с ядом.
— Нет, — покачал головой Мудзюн. — Такие не точатся. Такие… рождаются. А потом ломаются. Или ломают других.
Ночь над замком Каи была безлунной и неестественно тихой. Даже сверчки, казалось, притихли, чувствуя приближение теней. Дзюнъэй не спал. Он стоял в самой тёмной части сада, слившись со стволом старого кедра, и чувствовал их приближение. Это было сродни шестому чувству — лёгкое покалывание на коже, едва уловимое изменение давления воздуха. Они пришли. Его бывшие братья и сёстры по клану.
Он знал их методы как свои пять пальцев. Главные ворота? Стены? Для ниндзя Кагэкава это было слишком просто, слишком очевидно. Их путь лежал через уязвимости — те, что невидимы глазу стражи. Он предугадал три наиболее вероятных маршрута: система стоков дождевой воды, вентиляционные шахты, ведущие в кухонные помещения, и по старой, полуразрушенной стене со стороны скалы.
И для каждого пути он приготовил… гостеприимный приём.
Группа Кумао разделилась. Двое самых нетерпеливых, молодых ниндзя, выбрали стоки. Продвигаясь по колено в ледяной, зловонной воде, они не заметили почти невидимую шелковую нить, натянутую на уровне груди. Раздался тихий щелчок, и на потолке тоннеля разорвался небольшой холщовый мешок, выпустив облако мелкой белой пыли. Это был не яд, а мощное снотворное масуйаку. Ниндзя успели сделать лишь пару вдохов, прежде чем их движения стали замедленными, нескоординированными. Они рухнули в воду, погрузившись в глубокий, неестественный сон. Их просто выловят утром дворники.
