Повертев головой, я поняла, что проснулась первой, что со мной бывает крайне редко (видимо, во всем следует винить жажду деятельности, обуявшую меня поздней ночью), и поднялась. Раскладушка заскрипела, и майор тут же открыл глаза.
— Притворяешься? — шепотом осведомилась я, невольно улыбаясь.
— Не, просто чутко сплю, — ответил он также шепотом и перевернулся на другой бок.
Я-то, ясное дело, не хотела будить Толика, поэтому старалась говорить тихо и производить как можно меньше шума, а вот то, что и майор отвечал шепотом, вызывало слезы умиления. Никогда бы не подумала, что он может так тщательно оберегать чужой сон. А впрочем, он, скорее всего, на автомате скопировал мой тон.
Умывшись и почистив зубы, я вернулась в холл и включила чайник. Смирнов, пристроив голову на локоть сложенной руки, наблюдал за мной лежа. Шум закипевшего и выключившегося электрического чайника, а может, звон посуды, доставаемой мной из тумбы, пробудил и Толю. В итоге завтракать мы сели вместе.
— Какие у нас планы на сегодня? — спросил Смирнов, обращаясь ко мне. Надо же, роли переменились. Теперь я здесь командир. Как это он так легко сдал бразды правления? Или глумится?
— Нужно встретиться с семьей убитого мальчика, попытаться выяснить, что за тайны она хранит.
— Так они тебе и скажут.
— На это есть соседи, друзья, коллеги, — пожала я плечами. — Дубровицы — поселок маленький, здесь все всё про всех знают, и это нам только на руку. Сама бы я, конечно, в таком месте жить не захотела.
— Действительно, здесь скелеты в шкафу не утаишь, полагаю, лично ты имеешь страсть к крупным мегаполисам.
Я подавилась печеньем, но возражать не стала.
— Неплохо бы выяснить, кто та бомжиха, — подключился Анатолий, — которую мы нашли на берегу. Наверняка менты уже установили личность и связали ее как-то с пацаном. — При слове «менты» Ткаченко выразительно поглазел на майора.
— Понял, постараюсь выяснить по своим каналам, — с подозрительной уступчивостью ответил Смирнов. — Ну что, дорогая, допивай свой чай и потопали.
— Ты хочешь пойти со мной? — часто-часто заморгала я ресницами и призадумалась.
— Конечно. Не сидеть же тут, когда там птички поют и солнышко сияет.
Ярко в моем сознании вспыхнуло воспоминание беседы с Алиной в день, когда нашли ее сына, в особенности, роль Смирнова в ней, и я отрицательно покачала головой.
— Я лучше возьму с собой Толю.
— Вот так… И будешь продолжать отпираться, что вы любовники? То он ночует здесь, то вы вместе гуляете…
Теперь подавился печеньем Ткаченко, а я ответила:
— Во-первых, я не собираюсь отпираться ни в чем, потому что это не твое дело, а во-вторых, то, что он ночует здесь — не аргумент, потому что ты тоже ночуешь здесь. — Кивок в сторону покрывала и ветровки, которые все еще валялись на полу.
— То есть вы не спите вместе?
Толик в отчаянии хлопнул себя ладонью по лицу, изобразив смайлик под названием «фейспалм», а я вздохнула и продолжила:
— А в-третьих, я тебя не беру с собой по той простой причине, что в таких случаях без коммуникаций не обойтись, а ты то ли не любишь это дело, то ли не умеешь.
— Коммуникации-то? — Я кивнула. — Так кто ж их любит? Трубы, грязь, крысы…
Толик повторил фейспалм, а я хихикнула, понадеявшись, что майор скаламбурил. Кстати, в пользу моей версии предлагаю тот факт, что Андрей очень быстро подмигнул мне, совершенно не меняя выражения лица, что нужно понимать как: я оценил то, что ты оценила мою шутку. Да еще и вдогонку нам пробубнил будто бы себе под нос, но достаточно громко, чтобы мы слышали:
— Ну что ж, кроманьонцы остаются в пещере, а благородные ораторы выходят в свет, так тому и быть.
— Ты знаешь, где жил мальчик? — спросил меня Толя.
Поправляя лямки подаренного им рюкзака («выходить в свет» с порванной сумкой я посчитала неприличным), я ответила:
— Нет. Но мы же быстро в прошлый раз отыскали местожительство каждого его друга, стало быть, пойдем тем же путем — через аборигенов.
Пообщавшись с бабушками на лавочке, мы получили адрес Алины-фотографа. Садовая, 41.
— Что-то знакомое… Ладно, идем.
Толик сверился с картой.
— Садовая в той стороне.
Только лишь за пять домов до конечного пункта меня осенило.
— Подожди… Я здесь уже была! Это вон тот синий дом, почти на углу, с покосившимся забором.
— Как была? — удивился Ткаченко. — Ты ходила к Алине?
— Нет. Я ходила пообщаться с женщиной, работавшей вахтером во дворце. Надо же, какая я идиотка, — сокрушалась я, качая головой. — Она же сказала, что ее дочь туда устроила, которая работает в загсе. Дочь — Алина и есть. А Алине как раз мать звонила, когда она была у нас во дворце.
— Слушай, но работников местного загса не так уж и мало. Как можно было догадаться? Не бери на себя лишнее.
— Это-то да, но обычно в жизни так и происходит. Жизнь сталкивает с одними и теми же людьми.
— Ага, то есть дважды увидев призрака, ты наконец поверила в мистику.
