Редкие фары светили в темноте вверху, над мостом, сопутствующие звукам проезжающих автомобилей. Впрочем, они появлялись все реже и реже, и к половине первого исчезли вовсе. А мы так и стояли под мостом, зябко кутаясь в одежду, так как у воды было прохладнее, чем в усадьбе, прислушиваясь к плеску воды и любым шорохам, доносящимся до наших встревоженных ушей, и тихо переговариваясь.
— Эй! — не выдержал Толя, крикнув «в зал». — Есть кто?
— Надо было мне кричать, — запоздало шепнула я. — Она же мне звонила, а тут мужской голос. Спугнули мы ее.
— Да ладно, тут звуки доносятся за километр. Мы бы слышали чье-то приближение. А чтобы увидеть, что нас двое, ей точно нужно было приблизиться, видишь, темень какая.
— Что-то мне не нравится это…
— Что не нравится? Забила баба на нас. Я ж говорю, бухает.
— Нет. Давай пройдемся. У тебя есть фонарик?
— В телефоне.
— Включи.
Теперь, так как мы уже не спускались по опасной тропе, держась за редкие перила и кустарники, руки были свободны, что и позволяло воспользоваться достижениями техники. Я тоже включила подсветку на смартфоне, хоть и была она слабой против фонарика.
— Я ничего не вижу, — посветив вокруг нас бело-желтым лучом, сообщил Толя.
— Давай пройдемся по берегу.
Мы шли некоторое время. На берегу было мрачно. Я поняла, что дергаюсь от каждого шороха, каждого шелеста травы, каждой посадки комарика на мою кожу. Верхушки деревьев на фоне звездного неба выглядели устрашающе. То и дело казалось, что на них кто-то качается. Кто-то темный и недобрый.
— И все ты со своей мистикой, — проворчала я. — Так и до психушки недалеко.
— А? Что? — Кавалер не знал о моих мыслях и внезапных страхах, потому удивился неожиданному ворчанию.
— Ничего. Обратно пошли. Хочу в тепло. И чтобы свет был.
— Как скажешь. Я брожу здесь только по твоей просьбе, сам бы давно уже грелся горячим чаем.
Мы только собирались поворачивать, как Толя споткнулся обо что-то.
— Да что это такое со мной все время! — разозлился он и посветил туда фонариком. Лучше бы этого не делал…
Я зажала рот ладонями и стала приседать, но, поняв, что так только приближусь к
В темноте, даже имея луч фонаря, разглядеть лицо не представлялось возможным, но это точно была женщина — по одежде, точнее, обносках, что были на ней, и по длинным, спутанным, перепачканным грязью седым волосам. Интуитивно я поняла, что это и есть та дамочка, что мне звонила и назначала встречу.
— Кто-то нас опередил, — прошептала я растерянно.
— Что? Ты думаешь, это… — Оказалось, Толику такая мысль даже в голову не приходила. Он отчего-то думал, что труп и встреча, на которую никто не явился, не связанные между собой вещи. Вероятно, просто впал в ступор и от этого плохо соображал. — Вот черт…
— Она правда что-то знала…
— Черт… Что ж делать-то…
— Ментам звонить, — донеслось откуда-то из кустов.
Мы резко вскрикнули, а Толик от страха запустил в кусты своим телефоном.
— Эй, ты что делаешь? — я узнала голос майора. Ну конечно! Куда ж без него! Он проявил недюжинную сноровку, отбивая летящий в его голову предмет, так что телефон Толика крякнул и приземлился куда-то на землю аж в нескольких метрах от мишени.
Пока Ткаченко возился в траве, пытаясь отыскать смартфон или то, что от него осталось, матерясь себе под нос, я налетела на Смирнова:
— Боже! Как ты напугал меня! Нельзя так поступать!
— Чегой-то я напугал тебя? Я что, такой страшный? — еще посмел обидеться этот гусь. Кошмар какой-то.
— Нет. Ты внезапный!
— Люди, у нас труп! — крикнул Толя из кустов — он теперь искал телефон там. — Давайте лучше об этом говорить, потом разберемся, кто из вас красивее.
— Да, вот именно об этом я и собирался с вами говорить. Что здесь происходит? Зачем вы поперлись к реке на ночь глядя и кто жертва?
— Это ты мне скажи! Ты был здесь все это время! Ты ее грохнул, а потом дождался нашего прихода, чтобы на нас убийство повесить!
— Ни хрена себе заявленьице! Толяныч, ты слышишь?
— Слышу, слышу…
— Ты тоже думаешь, что я грохнул какую-то бабу, которую знать не знаю? Я бы лучше грохнул ту, которую знаю, — уставился он на меня, и даже света не нужно было, чтобы распознать в этом взгляде агрессию. Мне даже переспрашивать не пришлось, кого Смирнов мечтает укокошить.
— Знаешь, мне тоже непонятно, как ты здесь очутился. Ты ж вроде уехал по делам и не собирался сюда возвращаться, — донеслось из кустов.
— Хорошо, сперва рассказываю я, коли вам так угодно. Очень мне не приглянулось, что у вас тут какие-то заговоры. Думаете, я дурак такой и не понял, чего вам вздумалось от меня избавляться пораньше? Я съездил по делам, затем вернулся. Гляжу, ворота отпирает охранник, а рядом две фигуры маячат. Куда это они намылились среди ночи, думаю. Решил проследить.
— Мы тебя даже не слышали, — восхитился Анатолий, судя по хрусту суставов, поднимающийся с земли.
— Зато я вас прекрасно слышал.
