Мы засмеялись и этим сняли напряжение. Затем принялись за поиски, но когда ты не особо представляешь, что именно ищешь, задача становится непосильной. Как и на берегу, мы потерпели фиаско. Тем не менее мы еще какое-то время бесцельно бродили вокруг здания, не желая это признавать, однако, когда Толя напомнил про задание, порученное ему мной, и отрапортовал, что выполнил его «на все сто», мы быстро согласились с тем, что мультик важнее входа в подземелье, и понеслись во дворец. Самообман прошел на славу: дескать, мы не просто сдались, а переключились на более важную миссию.
— Итак, мультфильм называется «Щекотка и Царапка», — говорил Анатолий, доставая из рюкзака маленький нетбук, куда дома скинул серию мультика. — Точнее, это отдельное шоу внутри мультфильма «Симпсоны», но это не так важно. Важно, что в серии есть все, о чем говорила вам Инна. Но если не верите мне, давайте посмотрим вместе. Вы же слышали историю из первых уст, вам и карты в руки.
Мы, конечно, верили Толе, но, как я уже сказала, признавать за собой фиаско желания не было, а возвращаться к поискам тем более, по крайней мере сейчас, потому мы дружно сели смотреть.
Героями анимации были кот и мышонок (пародия на Тома и Джерри), которые играючи умерщвляли друг друга всю серию. В том числе описанным Инной способом. Но чтобы ребенок запомнил, нужно было показать ему серию несколько раз, причем конкретный эпизод, а скорее всего, даже сделать на этом акцент. Мол, иди поиграй так с папой. А также, нужно было дать ему возможность выучить английскую надпись. Возможно, у нас разыгралась фантазия, но под конец совещания мы все согласились с тем, что ребенка использовали. Это было спланированное и разыгранное по нотам убийство.
Звонок Алины застал меня, когда Андрей и Толя уехали обедать в какой-то ресторан. Они звали меня с собой, но я не могла оставить дворец. Когда я это сказала, Смирнов выразительно глянул на Ткаченко, очевидно, давая ему возможность быть джентльменом и остаться, но то ли охотник за привидениями не понял взгляда, то ли был слишком голоден, чтобы жертвовать собой, то ли в нем взыграла ревность и он не хотел отпускать нас двоих. Короче, Анатолий ничего не сказал, и им пришлось ехать вместе.
— Пришлось, — фыркнула я, посмеявшись над собственными мыслями, — это мне пришлось остаться, а им там, чай, весело, уютно и сытно.
В эту минуту зазвонил стационарный телефон.
— Анна? Это Алина. Кашина, — добавила она, словно у меня этих Алин было пруд пруди среди знакомых. — Мать сказала, вы приходили вчера. — Видимо, вчерашние попытки поговорить с ней не сохранились в ее памяти. Впрочем, учитывая ее тогдашнее состояние, ничего удивительного.
— Да, я хотела поговорить с вами.
— О чем? Вы прекрасно знаете, что мне сейчас не до разговоров.
Однако голос звучал бодро, что давало мне надежду на то, что период запоя позади.
— Да, простите, но это как раз связано с вашим сыном. Я думаю… — Я пыталась подобрать какие-то более мягкие слова, набор эвфемизмов, по которым она сама бы поняла всю суть, но в итоге сдалась и сказала просто: — Думаю, смерть вашего сына связана со смертью вашего мужа. Бывшего, — поправилась я, вспомнив, что они к тому моменту успели развестись.
Услышав себя со стороны, я поняла, что меня сейчас обязательно пошлют, однако фотограф бросила:
— Приходите, — после чего в мои барабанные перепонки забили короткие гудки.
Итак, я одна. Что делать? Ждать, когда они вернутся? Но Алина к тому моменту может передумать. Или снова запить.
Походив туда-сюда по холлу минут пять, я все же схватила рюкзак, заперла дверь на один замок, и, проходя мимо будки, отдала ключи охраннику, проинформировав, чтобы он их вручил только кому-то из двух моих гостей, если они вернутся раньше меня, а так — ни-ни.
Подходя к нужному дому, я заметила нечто из ряда вон. Из соседней избы, где жила баба Зина, вышел мужчина. Я в первую секунду не поняла, кого именно он мне напоминает. Фигура, осанка и походка в принципе подходили многим моим знакомым. Но вскоре я смогла различить его лицо — это был Пунцов собственной персоной. Радуясь, что он не успел меня заметить, так как угрюмо смотрел себе под ноги, я резко завалилась в кусты буйно растущего жасмина и притворилась его частью. Благо мой верх был белым, а низ коричневым, будто специально подбирала маскировку. Степан Степанович прошел мимо, даже мимолетным взором не одарив кусты, за что я была ему благодарна, а сам жасмин предположительно обиделся — больно красивым он был. А запах!..
Чувствуя себя Элли на маковом поле, я собрала всю волю в кулак, чтобы выйти на дорожку. Профессор института животноводства как раз успел свернуть на другую улицу, и я могла чувствовать себя свободно. Только вот что ему понадобилось у бабы Зины? Молоко? Почему тогда с пустыми руками? Закончилось?
Чего проще — пойти да спросить.
Я так и поступила. Старушка открыла мне быстро.
— Степа, забыл че?.. Ой. Здрасьте.
