– Так что здесь необычного и фантастического? – не выдержал Гесманов. – Вы нашли фотографию прекрасной девушки с обворожительной улыбкой и пустились в безумное путешествие?
– Потерпите, это только начало! Я вам не рассказал про документ!
– Какой документ?
– Всему свое время! На следующий день была запланирована встреча с редакцией портала, с которой я уже как полгода сотрудничал: переводил для них тексты с румынского на русский, печатал материал, публиковал критику и т.д. Должен заметить, что в прошлом я любил фотографировать окружающую нас красоту. Так что, позавтракав яичницей и запив кофе, я уронил взгляд на стену с фотографией. Ничего необычного: рельсы, простирающиеся в одну центральную точку – классическая композиция для кадра. И что-то мне вдруг подсказало, что это… как-то связано. Фотография девушки, фотография рельс, треклятый дуб… Пришлось быстро отогнать все эти глупые мысли и сосредоточился на том, как мне предстоит провести встречу. Но на протяжении всего оставшегося дня эти мысли подспудно копошились в подсознании, то и дело урывками выплывая на поверхность. В тот же вечер, не дойдя до дома, я повернул к мосту. И прошел мимо него, постоянно оглядываясь на одинокий дуб. Я дошел до пригородной станции. Было чрезвычайно темно, только маленькие столбы освещали кружки под собой. Я всматривался в железные ограды, в платформы, в закрытые будки, в рельсы, но, конечно же, поздно ночью я ничего не нашел. «И навряд ли бы нашел даже днем», – уверял я себя. Это была первая из многочисленных ночей, в которой я не смог спокойно уснуть. Что-то тревожило меня, волновало, но я не мог понять, что, и мысленно возвращался к девушке, рельсам, к дубу… Следующий день я провел дома, изучая найденные «улики» и пытаясь сопоставить их, но, конечно же, получалась белиберда либо более безумная по смыслу, либо менее: то казалось, что девушку я мог встретить на станции, когда фотографировал рельсы, а потом уже и ее. То вообще думалось, что девушка – богиня дуба, вылезшая из него и принявшая вид по-человечески нечеловеческой красоты. Доходило до мысли, что в моей квартире жил маньяк, который в последний раз сфотографировал ее, а затем бросил под поезд – в общем, черт-те знает что еще я ни придумывал! В итоге я посчитал, что следует все-таки заняться переводом. Тем более мне прислали материал. И только я уселся за компьютер, меня тут же осенило! Я вернулся на балкон и перерыл его вверх дном, пока не нашел старенькую флэшку. Раньше я переписывал на нее первые попытки в размышлениях и рассказах. Когда я подключил флэшку, она была практически пуста, за исключением одного вордовского файла под названием «Прощай». Но вместо какой-либо внятности я нашел там что-то странное: «AL514 D5 21:15». И тогда я совсем запутался… С того дня я перестал нормально спать, стал чрезвычайно нервным и губил всю работу, которую мне поручали…
– И тогда-то вы нашли мой адрес.
– Нет, не совсем. В конце концов я почти перестал выходить на улицу куда-то кроме моста и станции, поэтому друзья посоветовали мне отправиться на дачу, подальше от дома и от сводящих меня с ума вещей. С собой я прихватил только ноутбук, блокнот и книгу того самого публициста, один из его романов. Там, на просторной даче мне даже немного полегчало: хоть и не сразу, но я теперь спал по ночам. У меня получилось кое-как нормализовать режим, и я даже вернулся к работе, но постепенно. Все же мне нельзя было загружаться и переутомляться. Тогда я решил, что чтение – лучшее лекарство, чтобы забыться и перевести мысли в другое русло. И так я провел несколько дней, заглатывая главы книги одну за другой, пока…
Я остановился. Иван глядел на меня, как и прежде: устало, но не без искорки неподдельного интереса.
– «Отцы и учители, мыслю: «что есть ад?» Рассуждаю так: «Страдание о том, что нельзя уже более любить». Эта цитата была обведена несколько раз, бешено, с видимым надрывом. И в мыслях вновь всплыла девушка, вновь всплыли рельсы, дуб и флэшка… Стоит ли рассказывать, что я вернулся домой? Ничего не оставалось, кроме как обратиться к психологам. Многие предположения они делали, много чего прописывали пить после завтрака, перед обедом, во время ужина, полдника, лежа в кровати, плача от одиночества и так далее, и так далее… И стоит ли рассказывать, что это ни к чему не привело? На протяжении года я как завороженный брел до моста и шел еще дальше, на железные пути. И искал там, на железных путях какую-то зацепку. У моста отыскивал какую-то точку, а у дуба… А дуб казался неразрешенным с самого начала, рядом с ним не было совершенно ничего, только красивый вид на мост и другой берег… И тогда-то, копошась в оставшихся старых вещах, я наткнулся на листик бумаги, сверху которого крупными буквами было написано знакомое «AL514D52115», а с обратной стороны – этот адрес с пометкой «человек, который вылечит любой недуг». Посчитав, что это мой последний шанс, я приехал сюда в надежде найти того самого врача.
Я достал помятую бумажку и показал Гесманову. Тот с любопытством рассмотрел ее и тихонько цокнул.
