Боги. От потрясения моя голова закружилась сильнее, чем от недомогания. То, что я произнесла, прозвучало непривычно:
– Ты обратил меня.
Вейл кивнул – медленно, нерешительно.
– Я спрашивал тебя…
– И я сказала «да».
Я хотела остаться.
И поэтому он помог мне остаться.
– Да, – прошептал он.
Я встретилась с ним взглядом. Он, не мигая, внимательно наблюдал за мной, словно хотел тщательно запечатлеть мой отклик на эти новости.
– Не стану лгать тебе, мышка. Это будет нелегкий переход. Часть тебя умерла в тот день. И родилась совсем другая ты. О чем-то ты будешь скорбеть, что-то тебе придется принять. Что-то покажется тебе… неудобным. Но… – Его рука опустилась на мою, он откашлялся и закончил: – Но тебе помогут.
Я долго обдумывала это.
– Жалеешь? – тихо спросил он.
Жалела ли я?
Я чувствовала себя… другой. Иной во всех отношениях, избавившись не только от человеческого начала в себе, но и от постоянно нависавшей угрозы со стороны времени.
Даже болея, я чувствовала силу, которая ждала возможности вырваться. Это тело не увянет. Я расцвету.
Но все это нисколько не занимало меня.
Я была захвачена мыслью о времени.
Время. Столько времени. Чтобы постигать новое, чтобы увидеть мир. Я даже не знала, что мне делать с такой свободой.
Да, я чувствовала себя странно. И Вейл явно был прав, говоря, что мне придется долго приспосабливаться к новому существованию.
Но жалела ли я?
– Нет, – сказала я. – Я не жалею.
Плечи Вейла слегка обмякли, словно от облегчения. Он избегал моего взгляда, нежно перебирая мои пальцы. Мои чувства были настолько обострены, что я ощущала каждую морщинку на его коже.
– Ты… ты вернулся за мной, – сказала я.
– Я знаю, ты этого не хотела. Но я был генералом как раз потому, что лучше умел отдавать приказы, чем выполнять их.
Неправда. Я хотела этого больше всего на свете. Чтобы он вернулся за мной.
Просто в тот момент я этого не знала.
– Почему? – спросила я.
– Ты говорила правду. Розы были особенными…
– Наконец-то ты заметил, – улыбнулась я.
– Они так и не завяли.
«Выглядят такими же, какими ты их принесла», – сказал он как-то с раздражением, точно я его обманула.
Да уж, тогда я думала, что это забавно: вампир, живущий вне времени, долго не замечал отсутствия времени, отсутствия увядания.
– Я готовился к отъезду, – сказал он, – собирал розы. И тут заметил, что один цветок начал увядать – совсем немного. Мне уже доводилось держать в руках божественные творения, и когда я прикасался к ним, то… чувствовал то же самое. Когда мы дотрагиваемся до того, чего коснулся один из богов Белого пантеона, всегда возникает странное ощущение.
Мы.
Он и я. Вампиры.
Но это поразило меня меньше, чем образ, который он нарисовал. Чем то, что Вейл, собирая свои вещи, не только решил взять розы с собой, но и сидел там с ними, лелеял их. На мгновение я живо представила, как он ласкает эти розы, и что-то сжалось в моей груди.
Его большой палец потер тыльную сторону моей кисти.
– Я был глуп, раз не понял, что ты тоже – тронутая божеством. Странное ты существо. – На его губах появилась кривая улыбка. – Ты совершенно не такая, как все люди или вампиры, которых я встречал.
Боги, как он при этом посмотрел на меня… В моем сердце зашевелилось странное чувство.
Но затем я нахмурилась:
– Как же ты понял?
Вейл располагал лишь отдельными кусками правды. Неполными доказательствами. Их было недостаточно для уверенного вывода.
Он пожал плечами:
– Я не то чтобы понял, Лилит. Почувствовал.
Так мало слов, и все же они заключали в себе то, чему я изо всех сил пыталась дать название на исходе своей жизни. Вопреки всем доводам рассудка и логике эти чувства были мне понятны.
– Я знал, что… что я совершу ошибку, бросив тебя, – тихо сказал он. – Знал, хотя и не мог точно сказать почему. Поэтому я отправился за тобой.
И он спас меня.
У меня перехватило горло. Я сглотнула – с трудом из-за сухости во рту.
– А как насчет Адковы?
– О, это лучшая часть.
Он убрал мои волосы с лица, потому что делал это постоянно – безотчетно прикасался ко мне, самым обыденным образом приглаживал волосы, поправлял рукав, вытирал пот.
– Кажется, Адкова наконец-то свободна от божественного гнева, – сказал он.
Я тяжело вздохнула, почти не веря в это. Я даже не позволяла себе надеяться, что это может быть правдой.
– Я попросил своего мальчика на побегушках писать мне обо всем, что там происходит, – продолжил он. – Ни в том районе, ни во всем городе нет новых случаев заболеваний. И похоже, некое новое, необычное лекарство помогло спасти тех, кто уже был заражен.
В его голосе звучала гордость. В моей груди разливалось яростное жжение, я не могла говорить. Он крепко держал меня за руку.
– Все кончено, Лилит, – сказал он. – Ты спасла их всех.
Годы. Годы моей жизни. Бесчисленные часы, проведенные в кабинете, бесчисленные часы недополученного сна. Тысячи книг, тысячи заметок. Многолетние мозоли от пера.
Все это.
Все это…
– Мина, – выдавила я.
Я хотела бы задать полноценный вопрос, но не могла: если бы я сделала это, то сломалась бы.
