– Они промолчали и развели руками. Впрочем, как обычно!
– А сам что думаешь? – Джереми встал с кресла и удобно устроился рядом с Кириллом на диване.
– Я сначала ничего не мог предположить, а сейчас… – Кирилл посмотрел на Джереми усталым взглядом. – Мне кажется, что Незнакомец предупреждал меня или хотел это сделать. Он ведь говорил, что время – мой самый страшный враг.
– Так и сказал?
– Да… Знаешь, я думаю, что время там течет по-иному. У меня в книге время в комнате просто останавливалось, замирало, но тут, в этой, чтоб ее, реальности, все наоборот – оно мчится вперед. Я прикинул: должно быть, каждая минута там – это час в нашем мире. Я пробыл во сне или где-то там, в комнате, около полутора часов, как мне показалось. Вот и набежало трое с половиной суток.
– Да, похоже на то… – Джереми одним глотком допил коньяк и встал с дивана. – Но ты все равно лечись. Пей таблетки. Мне Варя сказала, тебе антидепрессанты выписали. Думаю, скоро твой мозг научится опять расслабляться и все вернется на круги своя.
Кирилл печально улыбнулся.
– Ты мне не веришь, так ведь?
– Да не то чтобы… Но… Извини меня. Я хочу верить. Честно – хочу! Я тебя давно знаю, такие розыгрыши не в твоем стиле. Но как-то все не укладывается у меня в голове. Понимаешь?
– Понимаю! – Кирилл встал с дивана, подхватив свой стакан с коньяком. – Не бери в голову. Ты прав, скоро все наладится.
Джереми ловко, молниеносным движением перехватил стакан, который Кирилл поднес к губам, и залпом осушил до дна.
– Ты таблетки пьешь! Забыл? – объяснил Джереми удивленному Кириллу и кинул взгляд в окно, где из припаркованной машины выходили Варя и Даша. – Ладно! Мне в издательство надо! Держись, друг!
Внезапно засуетившийся Джереми похлопал Кирилла по плечу и быстро вышел из гостиной. Кирилл посмотрел на пустой стакан у себя в руках, хмыкнул, подошел к бару и налил себе ровно столько, сколько там было до отчаянного спасения Джереми.
– Ваше здоровье! – Кирилл поднял стакан в направлении ушедшего друга и в несколько глотков выпил янтарную жидкость.
Он подошел к окну. Сквозь полупрозрачную занавеску Кирилл видел, как Джереми помог вытащить из машины пакеты с продуктами и торт, затем поцеловал Варю в щеку и ушел. Даша в предвкушении встречи с папой бегала с веселым смехом вокруг машины. Варя счастливо улыбалась.
Она проводила взглядом Джереми, а затем, поудобней перехватив пакеты и торт, зашла с дочкой в дом.
– Милый! Мы дома! Смотри, кто приехал! – голос Вари разливался по комнатам, заполняя собой все их пространство.
Кирилл вышел навстречу жене и дочке. Даша, едва увидев отца, быстро подбежала к нему и через секунду уже была в нежных объятиях Кирилла.
– Соскучились по тебе, – шепнула Варя, на ходу целуя его в губы. – Пойдемте пить чай! Надо счастливое возвращение мужа и отца отпраздновать.
Анна поднялась на площадку квартиры Артема. Она еще раз, впрочем не особо надеясь на успех, позвонила ему в дверь. Все тот же залихватский соловей, и больше ничего. Зато дверь соседки приоткрылась, и оттуда осторожно, стараясь не шуметь, вышел Лестрейд.
Анна удивленно приподняла брови. Если бы кто-то ей описал картину, которую она могла сейчас наблюдать, то никогда бы не поверила. А тут… Сложно не верить собственным глазам.
Лестрейд в расстегнутой рубашке и белых плавках, как заправский шпион, медленно выходил из квартиры соседки и пристально, видимо опасаясь преследования, вглядывался в ее коридор. При этом под мышкой он зажимал брюки, а в руке нес за шнурки ботинки.
Двигаясь осторожно, стараясь не издавать ни звука, Лестрейд пытался застегнуть пуговицы на рубашке. Этому мешали ботинки, крепко зажатые белыми то ли от напряжения, то ли от страха пальцами. Оказавшись на лестничной площадке, Лестрейд медленно и очень осторожно прикрыл за собой дверь.
Увидев Анну, он прижал палец к губам и кивнул в сторону лестницы вниз. Анна едва сдерживалась, чтобы не засмеяться. Она понимала, что если даст волю этой слабости, то у нее начнется истерика. Лестрейд же в это время, не дожидаясь Анны, уже спускался по лестнице, пытаясь на ходу надеть брюки.
На улицу они вышли вместе, причем Лестрейд, и надо отдать ему должное, оделся быстро и ловко, несмотря на стесняющие его обстоятельства в виде обуви в руках. У подъезда он заправил рубашку в брюки и кинул суровый взгляд на готовую взорваться смехом Анну.
– Только ничего не говори, поняла? Никаких комментариев!
Анна кивнула, но поняла, что больше не может, и сдалась.
Усевшись на скамейку у двери в подъезд, Анна во весь голос рассмеялась. Лестрейд взволнованно поднимал голову и смотрел вверх, при этом еще старался успокоить Анну.
– Тише… Ну пожалуйста, а то она услышит!
Такие попытки успокоить лишь больше заводили Анну. Она смеялась так, что воздуха в груди не хватало на полноценный вдох.
С трудом Анна смогла взять себя в руки. Она сидела на скамейке и вытирала слезы ладонью, все еще иногда вздрагивая от остаточной волны смеха.
– Ну и смейся! – усевшись рядом, обиженно сказал Лестрейд, что едва вновь не вызвало приступ смеха.
