Между тем криминалисты, двое серьезных, пожилых мужчин, сантиметр за сантиметром, ловко и умело осматривали все скрытые от любопытных глаз места. Перед Анной на полностью прозрачном стеклянном журнальном столике уже лежали результаты их работы: стопки бумаг, паспорт Артема Лаврова, записные книжки, черновая рукопись его последнего бестселлера и много чего по мелочи.
Лестрейд тоже занял себя делом, важность которого была известна только ему самому. Он энергично и быстро ходил из комнаты в комнату, поторапливая криминалистов. А еще он поддерживал понятых, мявшихся у выхода, неуверенно переступая с одной ноги на другую.
С каждой найденной вещью Лестрейд высказывал все новые и новые версии произошедшего с хозяевами этой квартиры. Его по сложившейся традиции никто не слушал, кроме, конечно, понятых, которым эти рассказы были в новинку, а потому казались интересными. Среди слушающих находилась и их с Лестрейдом общая знакомая – соседка Лариса, попавшая в список из трех понятых. Она, впрочем, всячески делала вид, что ей вся эта история с обыском неинтересна. Но у нее это плохо получалось.
Уже совсем было заскучавшую Анну взбодрил один из криминалистов, положив перед ней стопку из конвертов.
– Кажется, это уже что-то! – Анна тут же надела белую резиновую перчатку.
Уже по первому конверту стало ясно – это именно то, что они искали: письмо от анонима.
На лицевой стороне конверта буквами, вырезанными из журналов и газет, собрано: «Артему от Анонима».
Анна осторожно, стараясь не испортить отпечатков пальцев, извлекла письмо и пробежалась по нему глазами. Текст послания, в отличие от конверта, был напечатан на принтере. Видимо, терпения вырезать из газет и журналов многосложный текст у автора не хватало. Вот и пошел по легкому и быстрому пути.
Содержание письма сводилось к тому, что автор, то есть Аноним, угрожал расправиться с семьей Артема Лаврова, если тот не передаст ему черновики книги.
Быстро пробежавшись по другим сочинениям пока еще таинственного Анонима, Анна убедилась, что все письма, так или иначе, были связаны с творчеством Лаврова. А это уже зацепка. По крайней мере, известно направление поиска.
– Послушайте, Леонид! Давайте-ка в лабораторию, мухой! Пусть попробуют вычислить автора сих «нетленок»!
Анна протянула Лестрейду стопку анонимок.
– Чего спешить-то? – недоверчиво отозвался Лестрейд.
– Леонид, вы ведь хотите раскрыть это дело быстро и качественно? – Анна улыбалась.
Она выделила слово «вы» интонационно, и этого оказалось достаточно.
Лестрейд намек понял и, кивнув, вышел из комнаты. Перед тем как исчезнуть из вида, он все же не устоял и поднял взгляд на Ларису, которая тут же ухватилась за него, но удержать Лестрейда не смогла. Как только Леонид ушел, Лариса потеряла интерес к происходящему, и на этот раз уже не притворно.
За окном быстро темнело. Понятые разошлись, последний оставшийся криминалист собирал свои вещи, стоя у большого, во весь рост, зеркала.
Анна еще раз окинула необычную комнату взглядом, взяла с журнального столика пачку анонимок и черновики написанной Артемом «Комнаты».
– Поезжайте домой! Отдохните как следует! – участливо посоветовал криминалист.
– Я так плохо выгляжу?
Криминалист вместо ответа пожал плечами.
– Отдохну, но позже. Сначала мне надо вновь увидеть Лаврова.
– Одна, поздно вечером, в психиатрической больнице, среди тягостного душевного покоя… Я всегда знал, что вы героическая девушка, Анна! – криминалист на секунду отвлекся от своих вещей и подарил Анне искреннюю улыбку.
– Я возьму это с собой? Полистаю, может, найду что-нибудь интересное! Хорошо? – обратилась она к криминалисту, стараясь не смотреть в зеркало.
– Да без проблем! Не думаю, что нам это вообще понадобится!
Ответ криминалиста вполне устроил Анну. Она отошла от зеркала и облегчено вздохнула, а уже через несколько секунд закрыла за собой дверь квартиры Лаврова.
Анна сидела на полу, прислонившись спиной к холодной железной кровати. Она не включила свет в палате, предпочитая искусственно созданный полумрак. Лившийся сквозь открытую дверь свет разгонял темноту, добавлял уюта в холодной, безжизненной палате Артема. В коридоре через окно несмело пробивался уже угасший день: темное небо, луна и подрагивающие на слабом ветерке листья деревьев.
Подсвечивая фонариком мобильного телефона, Анна листала черновик, рабочую версию романа «Комната».
Равномерное дыхание Артема служило ей разрешением на вторжение в творческую частную жизнь. Анна не смогла бы читать эту рукопись в другом месте, вновь и вновь воруя личность Артема у него самого же. Она чувствовала – так нельзя.
Поэтому читала вместе с ним. В отличие от книги, где слова аккуратно сцеплены друг с другом, рождая красивые, образные ассоциации, в рукописи текст выглядел сырым, остроугольным и капризным. На каждой странице попадались пометки, исправления, вычеркнутые предложения. Попадались цифры – сноски. Перевернув лист, можно было найти расписанный абзац или пояснения. Иногда встречались рисунки, сделанные автором: линии, бессмысленные формы, изгибы.
