– Не буду… – Анна никогда не видела Лестрейда таким измученным, запуганным, покрытым пунцовой краской стыда. – Даже спрашивать не буду, что там у вас произошло. Скажите мне только одно. Про семью узнали?
– Узнал, – устало отозвался Лестрейд, – и в таких подробностях, которых хватило бы на роман.
– Нам роман не писать, так что вы постарайтесь изложить кратко.
– Можно и кратко! – Лестрейд еще раз с опаской глянул вверх. – Слушай, может, в машине у тебя поговорим, а то… – он кивнул в сторону окна на третьем этаже…
…В машине Лестрейд почувствовал себя увереннее, а потому быстро превратился в самого себя, нагловатого и недалекого парня.
– Значит так! В квартире проживала семья Лавровых: Артем, писатель, по словам соседки, «самодовольный и эгоистичный индюк», его жена – Вера, милая и добрая женщина, и их пятилетняя дочь – Саша. Жили они нелюдимо, варились в собственном соку.
– Ого! В собственном соку? Ваша фраза или новая подруга одолжила? – Анна не смогла отказать себе в удовольствии кольнуть Лестрейда.
– Анна!
– Все, молчу! Конечно, ваша! Продолжайте! Хотя стоп! Что значит проживала?
– Наверное, то, что она там жила, – растерялся Лестрейд.
– Да нет, я спрашиваю, почему в прошедшем времени?
– А! Понятно! Месяц назад его жена и дочь куда-то уехали. Лара, – Лестрейд осекся, кинул быстрый взгляд на Анну, которая уже готова была это прокомментировать, и быстро продолжил: – Я имею в виду Лариса, соседка, встретила их в тот день на площадке. Вера уезжала с несколькими большими сумками. Но Артем не уехал. Лариса видела его после этого несколько раз – он продолжал жить один. Правда, в тот же вечер, когда уехали жена и дочь, Артем приходил к Ларисе и спрашивал про свою семью. Соседка охотно рассказала все, что знает. Услышав, что они уехали, Артем объяснил, что забыл о том, что Вера собиралась погостить у мамы, но…
– Но Лара в это не поверила? – ехидно уточнила Анна.
– Вот именно, Лариса, – Лестрейд нарочито выделил полное имя соседки, – в это не поверила. Она считает, что они уехали на море, куда-нибудь на Мальдивы, а скрывают, чтобы соседи не завидовали.
– Такая любопытная особа не могла упустить возможности проследить Веру до машины.
– Почему до машины?
– Сыщик! Включайте, наконец, дедукцию! Далеко бы они ушли с большими сумками?
– Логично! – голос Лестрейда оставался невозмутим.
– Так ее кто-нибудь встречал? Такси? Номер?
– К сожалению, Лариса задержалась у входа, разбирая покупки, – примеряла новые туфли. Когда она додумалась выглянуть в окно, там уже никого не было.
– Представляю, как Лариса мучилась от этого губительного для нее неведенья! – Анна улыбнулась, увидев, как Лестрейд пожал плечами на ее реплику, – удивляться тому, что он напрочь не понимает иронию, она перестала уже давно.
– Так вот. Артем жил с тех пор один, наверное, недели две. Ничего необычного не происходило. Все как всегда.
– Ясно! Спасибо, Леонид, ваша жертва была не напрасной, – Анна открыла дверь и вышла из машины. – Телефон свой дала?
– Анна! Ну хватит! Я еле спасся от нее, а ты… телефон!
– Хорошо! Амурные дела напарника меня не интересуют. Дуйте в отдел, берите ордер на обыск – и назад сюда. Криминалистов захватите с собой. – Ключи от машины, ловко брошенные Анной, ударились о грудь Лестрейда и очутились в его руках. – А я пока ваш тыл прикрою, вдруг Лара преследовать будет?
Лестрейд недовольно фыркнул и пересел на водительское место.
– А обыск у кого будем делать? У Артема? – выкрикнул из машины Лестрейд.
– Нет, у Лары! – полным сарказма голосом ответила Анна.
Лестрейд вновь пожал плечами и уехал.
– Надеюсь, он меня понял правильно!
Анна проводила Лестрейда взглядом и уселась на скамейку у подъезда.
Анна устало откинулась на спинку кресла. Вся квартира Лаврова уже была ею осмотрена, но криминалисты продолжали работать.
Сквозь большое окно за ее спиной в комнату проникали ярко-оранжевые лучи заходящего солнца, раскрашивая все убранство в необычные цвета. Хотя разнообразием мебели квартира не блистала. То небольшое ее количество, которое имелось, исполняло сугубо декоративную роль. Функциональностью тут и не пахло. Если стол, то как на нем есть, сразу и не сообразишь; если стул, то с первого раза его не оседлаешь. Все нежное и теплое, с любовью по вкусу подобранное и расставленное. Мешки вместо стульев, шкаф, утопленный в стене и открывающийся скрытой кнопкой на полу, на которую необходимо нажать ногой. И в том же духе во всех комнатах, особенно в детской.
На стенах – картины, выполненные разными стилями, но с одним общим элементом: все они написаны теплыми красками, и главный герой не человек – дух, зверь, нечто пугающее и непонятное.
Картины привлекли внимание Анны в первую очередь. Если бы они писались холодными цветами, то могли бы наводить ужас. Теплые же оттенки делали их менее пугающими, но при этом еще более загадочными.
