Анна задумалась, отложив рукопись и улетев в мыслях далеко-далеко, туда, где весь мир растворяется в призрачных мечтах.
…Через час квартиру Анонима было уже не узнать. Все перевернуто вверх дном. Вещи в беспорядке разбросаны по столам и на полу. Привыкший к идеальному порядку, Аноним не мог на это смотреть спокойно, поэтому стоял у окна и наблюдал за стремительно темнеющей улицей.
Анна сидела в кресле, Лестрейд на своем уже полюбившемся месте на диване. На журнальном столике возвышалась стопка блокнотов, найденных в ходе обыска в самых неожиданных местах. Причем Анна понимала, что Аноним их не прятал, а действительно забывал. Несколько блокнотов нашли под микроволновой печью, еще пара завалилась за холодильник. И в таком роде все остальные.
Устало отложив последнюю находку, Анна протерла глаза.
– Ничего! Это все старые записи, а у вас?
– То же самое! Блин! Мартышкин труд! – недовольно проворчал Лестрейд, откидывая последний блокнот в сторону.
– А в издательстве?
– Нашли парочку, его биография и жизнеописания. Тьфу! – Лестрейд поморщился. – Даже в типографии побывали, но там вообще пусто – они каждый день избавляются от мусора.
– Вот уж хорошая привычка! – печально улыбнулась Анна и встала с кресла.
– Владлен Эдуардович, вы так и не вспомнили, где мы можем найти дом, куда уехала жена Лаврова?
Аноним отрешенно, но отрицательно покачал головой.
– Хорошо, тогда вы все еще остаетесь нашим гостем. У нас есть право держать вас под замком еще день. Так что вы возвращаетесь в камеру, может, вспомните что-нибудь.
Аноним повернулся к Анне. Он хотел что-то сказать, но увидев, во что превратилась его квартира, лишь неопределенно промычал и вышел из комнаты в сопровождении полицейского.
Утром следующего дня Анна отправилась на работу пешком. Не то чтобы она вышла задолго до начала рабочего дня или погода стояла прекрасная и грех было этим не воспользоваться. Нет, ничего такого. Времени было в обрез, ведь рабочий день уже начался, а с неба вот-вот норовил пролиться дождь. Несмотря на все эти мелочи, ехать на машине Анне не захотелось. Она поняла это, как только открыла глаза. Даже не успев толком проснуться, уже решила: пойдет пешком. Так и сделала.
Медленная, неспешная прогулка по ставшим за несколько лет знакомыми улицам действовала благотворно. Печальные, не оформившиеся во что-то конкретное, с привкусом разочарования и отчаяния, мысли с горем пополам устанавливались и собирались по своим, выделенным именно им полочкам.
