– Незадолго до своей… – я запнулась и она, заметив, мои сомнения, уверенно кивнула. – Незадолго до своей смерти Филипп продиктовал этот рассказ девушке с наших встреч. Могу прочесть или ты можешь сделать это сама.
Она недоверчиво посмотрела на блокнот в моих руках.
– Почему он попросил ее об этом? Они дружили?
– Она – что-то вроде начинающей писательницы. Сочиняет рассказы и всякие истории.
– Но эта история – не вымысел? – Лилия протянула руки, и я вложила в них блокнот.
– Как мне сказала Лола, он попросил запечатлеть где-то историю его жизни. Вымысел это или нет – решай сама.
Кивнув мне, она принялась за историю о пожарном. По мере прочтения выражение ее лица менялось несколько раз: от улыбки до неприкрытого сожаления. Когда все было кончено, Лилия не сдерживала слез. Мне показалось, что это – слезы осознания чего-то важного.
– Лжец. Какой наглый лжец, – процедила она сквозь всхлипы, но говорила она это так, будто бы сама не верила в собственные слова.
Я кивала, соглашаясь со всем, что она говорила. Нет ничего тяжелее момента, когда осознаешь, что оказался не прав и совершил серьезную ошибку. Похоже, это и есть тот самый момент в жизни Лилии.
С каждой минутой она плакала все тише, пока совсем не успокоилась. Ей пришлось использовать всю пачку салфеток, стоящих на тумбе рядом с кроватью, чтобы привести себя в порядок.
– Блокнот тоже немного пострадал. Извинись перед этой Лолой за мокрые страницы. Скажи, одну женщину прорвало на слезы, – сказала она, нацепив на лицо улыбчивую маску.
– Прости, что показала тебе это…
Она лишь отмахнулась от моих слов, не дав договорить.
– Неважно, что случилось на самом деле. Я уже и не помню, в какой момент наш брак умер. Может, когда родилась Анна, ведь в тот день все мои мысли были об ее безопасной и благополучной жизни. У меня мог сработать неадекватный материнский инстинкт, из-за которого я решила избавиться от всех, кто мог бы ей навредить. Может, выходки Филиппа, и тот пожар в нашем доме совсем ни при чем? Мы никогда этого не узнаем, как и того, насколько правдива история из блокнота.
– Не понимаю, зачем убийца напал на тебя, – тихо сказала я, надеясь, что она сможет мне помочь, приоткрыв завесу прошлого Липпа. – Может, это как-то связано с вашим общим прошлым?
Лилия хихикнула.
– Ты точно не полицейский под прикрытием? Задаешь такие же вопросы.
– Мы мыслим с ними в одном направлении. Так что?
Выражение ее лица сделалось серьезным и задумчивым.
– Когда я встретила Филиппа, его едва ли можно было назвать полноценно живущим человеком. На нашем первом свидании он признался, что много лет чувствовал себя мертвым, обзывал себя двуногим недоразумением и ошибкой природы. Он ненавидел себя так сильно, что в ответ на мое признание ему в любви, попросил разлюбить, пока не поздно. Однажды Липп сказал, что многие люди в нем разочаровались, многих он сильно подвел, а кому-то разрушил жизнь. Понятия не имею, насколько это правдивые слова. Мне всегда казалось это обычной самоуничижительной речью нездорового человека.
– Значит, общих врагов у вас быть не может?
Лилия отрицательно покачала головой.
– Мы были слишком сосредоточены друг на друге и на том, чтобы ему стало лучше. Если он и завел где-то врагов, то мне об этом точно ничего не известно. Прости, Ева.
– Спасибо, что рассказала все это. И еще раз извини…
Она снова махнула на меня рукой и жестом пригласила обняться.
Когда я уже выходила из палаты, Лилия окликнула меня.
– Ева! – начала она. – У меня остались кое-какие вещи Липпа, которые он не забрал с собой. Они лежат в подвале. Как только меня выпишут, приезжай, если хочешь. К сожалению, это – все, что у меня осталось от его прошлого.
Пока мы обменивались номерами, внутри вспыхнуло уже привычное любопытство, а еще появилась надежда, что ничего еще для расследования не потеряно.
Лола работала не в самом шикарном кафе-баре, но в целом здесь уютная атмосфера: светлое помещение, удобные мягкие стулья, новенькие столики ярко-желтого цвета. Я приехала к ней в выходной день, так что посетители с каждой минутой только прибавлялись. Она принесла мне салат с креветками и ежевичный лимонад, и побежала на кухню за заказом для других клиентов.
– Ну, ничего, однажды ты станешь знаменитой писательницей и сможешь уволиться отсюда, – сказала я Лоле, когда она подсела ко мне во время своего пятиминутного перерыва.
– Ты прочла рассказы?
– Да, некоторые даже по два раза. Яна права – у тебя талант.
– Ой, – засмущавшись, она быстро забрала у меня блокнот и положила его к себе на колени. – Вот бы кто-то еще платил за наличие таланта.
– Давай выпустим сборник рассказов? Издадим его на электронной литературной площадке, – я предложила ей то, о чем сразу подумала, когда прочла сочиненные истории из блокнота. – Это – совершенно бесплатно.
Она сочиняла самые разные рассказы: пугающие до дрожи, вызывающие непроизвольную улыбку и смех, и те, от которых наворачивались слезы. Все истории написаны от третьего лица, но я все равно почувствовала причастность к жизням героев.