Когда Лола вернулась и вручила мне стакан, я уже снова сидела на диване. Отпив немного воды, кивнула и попросила ее продолжить. Она улыбнулась и, предварительно развернув, протянула мне помятый исписанный альбомный лист. От самых первых строк кожа в который раз за день покрылась мурашками. Даже дующий из окна ветерок вдруг стал в несколько раз холоднее. Подобрав под себя ноги, я принялась читать.
Раз уж ты читаешь это письмо, то хочу сразу сказать – это предсмертная записка. А принадлежит она мне, вашему дорогому или не очень, Филиппу. И первое, что ты должен обо мне узнать, – я трус. Настоящий слабак, потому что не смог сделать это сам. Но, слушай, давай по-честному, а ты бы смог? Взял бы все необходимое, да и пошел бы кончать с собой? Вот так просто, невзначай, между обедом и ужином. Думаешь, что да? Ну, а я – нет. У меня было несколько попыток, но каждый раз, струсив, я убегал от смерти, поджав хвост. И тогда ко мне пришла мысль, а не попросить ли мне о помощи? У того, кто понимает, как тяжело бороться, у того, кто меня за такое желание не осудит, а самое главное – у того, кто мне должен.
Я не назову имени, лишь скажу, что этот человек, согласился мне помочь и пообещал хранить эту тайну до самого конца. Но, если ты читаешь это, то все стало слишком опасно и может вскрыться. Прошу никого не винить в моей смерти. Это только мое решение. Хочешь знать, почему?
Все дело в том, что я захотел начать новую жизнь. Нашел жилье в другом городе и принялся за поиски работы, не связанной с огнем. Я не скрывал диагноза, сразу во всем признавался и в ту же секунду получал отказ. Отказ за отказом, их накопилось штук десять, а после одиннадцатого я так сильно разозлился, что поджег эту контору. И хоть я сразу вызвал пожарных, окончательно понял, насколько опасен для этого мира и, что больше в нем жить не хочу. Это – плохое решение, но пойми меня правильно и не осуждай. Меня в жизни и без того судило слишком большое количество людей. Хоть ты не будь, как они.
Я хочу передать всей шестерке (включая Еву): не сдавайтесь, как это сделал ваш преданный слуга. Вы, как никто другой, заслуживаете жить. В последние месяцы мне удалось пообщаться с каждым. Это помогло понять вас, зауважать и в каком-то смысле полюбить (но не тебя, Свят, ты слишком вредный). Надеюсь, когда-то появятся чудо-таблетки, раз и навсегда излечивающие наши и другие расстройства, но пока вы должны сражаться. Помните мой рисунок? Так вот, тот прожорливый монстр сожрал-таки меня. Жалко ли мне себя? Нет, мне жалко того, кто мне помогает. Это – тяжелое бремя, я бы на такое никогда не согласился, что в очередной раз доказывает, какой я жалкий-жалкий трус.
