– В одну из поездок туда мы познакомились с одной семьей. У них был сын на пару лет старше меня, с которым мы много времени проводили вместе. Однажды ночью он пригласил меня на лодку, принадлежащую его отцу. Мы плыли по озерной глади, а с неба на нас смотрела практически полная луна. Я что-то чувствовала к нему, какую-то легкую влюбленность, – Эля скрестила руки на груди, словно желая отстраниться от того, что собиралась произнести. – Мы достаточно далеко отплыли от берега. Остались только я, он и лотосы вокруг нас. Он с нежностью поцеловал меня, и это было по-настоящему волшебно… А в следующее мгновенье его рука, зарывшаяся в моих волосах на затылке, резко дернула мою голову вниз. Хотелось закричать от боли, но он наотмашь ударил меня по щеке и велел молчать, если хочу жить. Я даже не просила его не трогать меня, не пыталась защититься. Не знаю, зачем, но он усадил меня перед собой на колени и принялся вырывать волосы с моей головы. Клочок за клочком. И каждый раз, когда я собиралась вскрикнуть, он снова бил меня по лицу. Когда все закончилось, он отвез меня обратно на берег и поцеловал на прощание. Так же нежно, как в первый раз. Когда он отошел, меня вырвало на собственные ноги. После этого все стало невыносимо мерзким. Глядя на эту картину, я вспомнила, как много ненависти к себе может помещаться в одном человеке. Это опасно, в первую очередь, для других. Мы должны признать: Филипп был опасен. Не знаю, можно ли назвать это правильным решением, но оно определенно справедливо по отношению к тем, кто мог в будущем пострадать от его рук.
– Эля, мне так жаль… – я подошла к ней, желая обнять, но она продолжала стоять, скрестив руки.
– Не надо. Я впервые рассказала кому-то об этом. Можешь считать это благодарностью за раскрытие дела.
Кивнув, я поспешила удалиться, оставляя ее наедине со страшными воспоминаниями. Лилия разговаривала с Лео и Эдом. Я подошла к ней со спины и взяла за руку, увлекая ее за собой. Ее собеседники вопросительно посмотрели на нас, но быстро вернулись к разговору.
– Рада тебя видеть, Ева, – похоже, она говорила искренне. Анна стояла рядом и постоянно показывала рукой на картины.
– Прости, что не рассказала тебе обо всем лично.
– Что она с тобой сделала? Как тебе удалось получить от нее признание и остаться живой?
– Невероятное стечение обстоятельств. По правде говоря, я похоронила себя еще там, находясь в ее квартире.
– Ты так боролась за правду. Теперь, когда она у тебя в руках, чем займешься дальше? – спросила Лилия, явно не желая обсуждать убийства и нападения при ребенке.
– Взяла отпуск и, честно говоря, уже не знаю, хочу ли выходить из него.
– Приезжай к нам на днях. Анна часто называет твое имя.
– Ого! – я посмотрела на малышку и опустилась на корточки, чтобы взять ее за ручки. – Соскучилась по тетушке Еве?
– Не слушай ее, милая. Тети выглядят совсем не так, – Лилия наклонилась, чтобы поцеловать Анну в макушку.
– Скажи, ты справляешься? Я чувствую себя так, будто не смогу с этим жить… – такого признания от меня она явно не ожидала.
– Нам всем придется жить с этим. Думаю, мы все сломленные неправильные люди. Без Липпа все не так, как раньше. И плохо так говорить, но иногда я чувствую облегчение. Ненавижу себя за это, но все равно продолжаю его ощущать.
– Надеюсь, – начала я, – у вас с Анной все будет хорошо.
Лилия хотела что-то ответить, но я уже отошла, направляясь к одиноко стоящему Тиме.
– Как тебе выставка, Тим?
– Очень крутая выставка, Эд – большущий молодец, – закивал Тима.
– Мне жаль, что так вышло… Знаю, вы стали близкими друг другу людьми.
– Я издал на электронной площадке сборник ее рассказов. Это ненормально, да?
– Нет, что ты такое говоришь. Она не притворялась с тобой. А издать сборник – ее мечта. Ты все правильно сделал. Даже у самых плохих людей есть другая, светлая сторона.
– И ты не считаешь, что мы должны ее ненавидеть? – Тима выглядел, как человек, потерявший ориентиры в жизни.
– Думаю, никого нельзя ненавидеть, а, особенно, тех, кто нам не безразличен. Она едва не убила меня, Тим, но это был другой человек. Не наша Лола, мечтающая издать рассказы, не та девушка, в которую ты влюбился. Тебе повезло, что ты не видел ее такой. Сохрани в памяти другой образ той, кто тебе дорог.
– Постараюсь, – он снова бодро закивал.
– Не скучай тут. Остальные присмотрят за тобой.
– А ты? Ты разве не присмотришь за всеми нами? – его взгляд стал жалостливым.
Я молча отошла в сторону, чтобы осмотреть ребят всех вместе. Теперь они выглядели сплоченными и куда более сильными, чем в самом начале этой истории. Птенцы окрепли, но все еще не могут покинуть гнездо. Зато сейчас они достаточно выросли в глазах друг друга, чтобы всем вместе заботиться о нашей мини-семье.
Подойдя к Эду со спины, я приобняла его за плечи. Он развернулся и заулыбался еще шире.
– Зачем ты разбил мой аквариум, Эд?
Вопрос стер с его лица радость.
– Хотел, чтобы ты бросила расследование. Прости, пожалуйста. Как ты узнала?
– Догадалась. Ладно, к этому мы еще вернемся. Знаешь, о чем я хотела поговорить?