В конструкции юноша Петр, колесящий, поджидает Эрну — в дому у патрона и представляет чужестранцу, и, если все пожелают проехать в музеум тотчас же, доставит искусстволюбов — прямо к рамам. А в реальном лукавец Петр уже сменил транспорты автомобиль на лифт и обратно, повысил гостя в интерьер и встречает Эрну — на струящихся вдоль парадного парадах лета, и устремлен к близкому выходу из полотна. Дева-серна, нежная в белых бриджах и майке с лямкой в одно плечо и с бабочкой, наколовшей другое, уличает его в неточностях, но слышит — подростковый текст о машине, унаследованной Петром на паях с именем одной нестановой реки: роскошь вдруг подкисла — а кто честный пилот доверит предавшему его мотору драгоценного гостя, тем более — деву, чья жизнь приотворилась чуть на четверть — и вся толпится впереди?! Но Петр пожертвует собой, протащив карету на себе — до ближайшего автосервиса, и, конечно, никто не проверит, действительно ли авто вновь стало рекой, и не вычертит ее русло, ни ловкое время, обеляющее ремонт и отсутствие Петра там, где он подразумеваем, и не проверит свою неразборчивость в приводах, мостах и иных подвесках: стыдно оскорбить юношу подозрением, пусть повесть дрожит и гримасничает.
— Значит, классика? — скептически спрашивает нежная дева. — Здесь, сейчас — и именно твоя бричка?
Странное совпадение — уже не первое в начатом Эрной дне, впрочем, кто подсчитывает?
— Сила постановки — в ансамбле! — восклицает Петр. — Что нам потеря одного с
Ему не обязательно возмущаться, хватит пожать плечами, подсвистеть хорошую музыкальную тему или посмотреть в небо, поймать глазом — салажек в желтом пухе: птенцы облаков, подсмотреть на косогоре лазури, как разрывается блестящая самолетная корда, и ощутить себя свободным… ведь коллизия запущена — и, приложившись губами к сладкой бабочке на плече девы, молодой с той же радостью отбывает вдаль.
