Шетти полностью

Я трогаю ваши руки, пока вы лежите на моем диване. И почему вы мне так нравитесь, darling? Такой худой, узкий в плечах, острые скулы, острый нос – полная противоположность моему Тому, который будет очень не рад, если обнаружит вас у меня дома. Опять подумает какую-нибудь дрянь и опять уйдёт, смерив меня сердитыми глазами и не сказав ни слова. Я не хочу, чтобы уход Тома повторился, но я также не хочу, чтобы вы валялись в туалете без сознания. Лучше у меня в гостиной. Я пока не решила, надо ли вас раздеть, но пиджак сняла, а то грязный и пахнет… И от вас тоже плохо, грязно пахнет, мистер Скофилд. Будем честны.

Судя по костюму и бумажнику, денег у вас больше, чем у меня, но почему я пахну цитрусовой ванилью, а вы – рвотой? Наверное, потому, что я умею контролировать себя.

Вы хмуритесь во сне (надеюсь, вы спите), это жутко. Вам повезло ещё, что девочки согласились прикрыть меня перед Грейс и я могу сидеть сейчас с вами, могу гладить вашу руку. Я принесла вам воды, и таблетку, и маленький тазик на всякий случай и я надеюсь надеюсь вы не ударите меня и будете так же благодарны как я вам сейчас мистер скофилд

– Как тебе больше нравится, дорогой?

Почти не дыша, я во все глаза смотрю, как Шетти медленно забирается на меня. Её руки скользят по моим бёдрам и, едва дойдя до паха, опускаются обратно.

Она меня дразнит.

Глаза блестят озорством.

Я силюсь приподняться на локтях, но не могу, а она только смеётся:

– Может быть, так?.. – Она спускает бретельку шелковой сорочки, слегка оголяя грудь. – Или ты хочешь, чтобы я полностью разделась?

Мне тесно в собственных штанах. Сейчас кажется, что на свете нет ничего соблазнительнее этих бледных колен, этих густо подведённых глаз, мелких тёмных кудрей и душистого гладкого тела. Мои руки сами тянутся к нему, но дотянуться не могут.

Не дождавшись ответа, Шетти расстёгивает мне брюки и спускает их до середины бёдер. В голове темнеет образ Эшли, но это не её торопливо-стыдливые руки. Это другие – умелые, такие бесстыжие в своей жадности.

– Мне очень приятно, – шепчет Шетти, опуская ладонь на мой член и легко сжимая его. – Но поцелуй меня сначала.

На её лице играет предвкушающая улыбка, когда она наклоняется к моим губам.

Мне остаётся лишь напряжённо замереть.

Я отвечаю на долгий, требовательный поцелуй.

В голове бродит смутная, но простая мысль: я хочу всецело ей обладать.

Шетти наклоняется ниже, чтобы прижаться к моей шее, и, вскинув на секунду глаза, я впиваюсь ими в чёрную сутану, притаившуюся позади нас в тусклом углу. Одеяние сливается с пылью и сумраком комнаты, но белый воротник горит ясно и отчётливо.

Он подобен веренице зубов, расплывшихся в насмешливой улыбке. Крик ужаса застревает у меня в горле.

Сутана подвешена в воздухе и плавно качается из стороны в сторону. Она не имеет ни тела, ни лица, но я в животном страхе ощущаю, что всё её существо направлено и смотрит на меня. Я не чувствую собственной кожи, но совершенно ясно вижу и обнаженную Шетти, и её губы на себе.

Сутана тоже её видит.

Проходит мгновение, и она вскидывает чёрный рукав, указывая на девушку. Я неистово дёргаюсь в сторону.

– Что вы делаете? – шепчет кто-то.

Сердце сжимается в смертельной тоске

и

меня уже не СДЕРЖАТЬ и КТО-ТО

С ГРОХОТОМ КАК СТОЛИК падает на пол это я

Я оттолкнул своего отца В ТАКОМ СТРАХЕ В ТАКОЙ БОЛИ что никому не дано ОЩУтить подобного ГОСПОДИ если бы только

я ОПЯТЬ слышу как кричит девушка и КРИЧИТ она так жалобно громко и ЗНАКОМО ну откуда откуда Я

ЗНАЮ Я СЛЫШАЛ откуда МНЕ Знать если я сам НЕ ЗНАЮ кто я

– Что вы делаете?

Я вскакиваю и тут же чуть не падаю на пол.

Больно.

Помолчав в окутывающем головном гудении, полусонно оглядываю комнату, в которой проснулся, и поначалу ни черта не могу понять. Солнце нарочно слепит меня из приоткрытого окна, картинки на дорогих обоях сливаются воедино; голову медленно, но верно протыкает копьё.