Атлас видел тигров, лигров и диких коров. Одни недалеко от других. Считай, под ногами проползали тяжеловесные медлительные вараны, которые привыкли к местной технике и не слишком пугались звука мотора. Рензо заметил обезьян, пятнистых казавров, которые походили на смешение гиены и дикобраза с кожей ящерицы. Местная фауна впечатляла. Рензо никогда не бывал в зоопарках и тем более в заповедниках, но готов был поклясться, что больше нигде не увидит такого количества живности одновременно.
Они взобрались на очередной холм, пикап заревел, а под капотом что-то стукнуло.
-- Привал, -- предложила Омала, подвела машину к крохотному озерцу, в которое впадал скудный водопад.
-- Всё, приехали? -- инфантильно заметил Рензо.
-- Ничего критичного, -- отмахнулась Омала, спрыгнула на оранжевую землю, открыла капот, -- просто нужно воды подлить, двигатель перегрелся. Я мигом.
-- Сто лет не купался.
-- У меня есть сэндвичи и молоко. Перекусим. И окунёшься пару раз. Я помогу.
-- Вряд ли получится.
-- Не дрейфь!
Омала подошла к Рензо, подставила плечо, он облокотился на него и сделал усилие, чтобы выкинуть нижнюю часть тела из машины. Получилось, но Атлас чуть не упал, зацепившись за Омалу и дверь машины.
-- Отпусти, на руках доползу. Тут всего пара метров.
Омала уложила Атласа на землю. Он приподнялся на ослабших трясущихся руках и понемногу стал перебирать в направлении пруда. Ноги волоклись. Омала пару раз дёрнулась к нему в попытках помочь, но решила всё-таки не вмешиваться. Наблюдая за тем, как молодой и сильный сономит влачится по земле подобно какому-нибудь ящеру, Омале стало нестерпимо горько, почти до слёз. Но через секунду Рензо добрался до берега и радостно окликнул её:
-- Тащи свои коронные сэндвичи! Пока полз, ужасно проголодался.
Омала с облегчением улыбнулась и поспешила присоединиться к Рензо.
***
-- Почему ты жалеешь меня? -- спросил Рензо.
-- Глупости. Или ты, правда, так думаешь?
-- Определённо.
Атлас по горло опустился в прохладную чистейшую воду. Его ноги по-прежнему ничего не чувствовали, но то, что было выше них впитало всю живительную прохладу. Жаркий день и холодная вода на мгновенье вернули ему радость бытия. Омала пару раз с головой окунулась, и теперь стояла, запрокинув голову, под струйками водопада.
-- Зачем обижаешь меня? Я стараюсь, а ты говоришь гадости.
-- Немощный старый приятель, которого подкинули, не спросив. Так ведь всё и было?
-- Нет! -- отрезала Омала, поплыла и оказалась напротив лица Атласа.
-- Как же тогда? -- шёпотом спросил Атлас.
-- Храбрый и сильный воин однажды встал на защиту глупой девочки, вступался за неё и всячески оберегал. Этот воин не дал ей лишиться головы, помог целой стране удержаться на плаву и не пасть жертвой грязных сономитов!
-- Вот как, -- щёлкнул языком Рензо, -- я же из их племени, не забывай.
-- Ерунда! -- ударила кулаком по воде Омала. -- Ты совершенно на них не похож! Твоя кожа мягче, бархатистей, и сердце бьётся громче. Я слышу его.
-- Преувеличиваешь.
-- Самую малость, -- расплылась в улыбке темнокожая красотка.
На ней был белый, ярко контрастирующий с идеальной шоколадной кожей купальник. Рензо откровенно облизывал взглядом её завораживающие формы. В Омале гармонично сочетались хищное, почти первородное начало, и напускной светский лоск.
-- Мы были детьми.
-- Да, Атлас. Пришлось рано повзрослеть.
-- Помню своего первого. Сономит. Высокий, кряжистый. Казалось, он весь связан из древесных кореньев или типа того. Бежит, рычит. Патроны у него кончились. А у меня автоматический пистолет, и сама Асмилла не знает, сколько там, в магазине, осталось. Мне страшно. Помню, ноги тряслись ого-го. И я машинально вскидываю оружие и несколько раз спускаю курок. Раз пять, не меньше. Зажмурился даже. Кошмар. Тот парень завалился на меня. Я вскрикнул. Замер. А когда открыл глаза, понял, что он не дышит, и лишь тяжёлой тушей налегает на мою грудную клетку. Я вылезал из-под него минут десять. Диву даюсь, как меня за это время никто не подстрелил. Не знаю, но почему-то я часто вспоминаю первый раз. Быть может потому, что тогда ещё я был способен на остроту чувств. С годами прошло.
-- Ты не такой уж и старый, -- заметила Омала, с суши ухватила свободной мокрой рукой бутылку с молоком, дала Атласу попить.
-- Верно. Но как-то быстро дряхлеешь, начиная убивать в пятнадцать лет, -- вытерев губы, проговорил Рензо.
-- Ты любишь её? -- вопрос прозвучал слишком громко и до жути неестественно.
-- Кого?
-- Джулию. Ты бредил во сне. Просил прощения. Молил её о чём-то.
-- Я виноват перед ней.
Омала закусила свою пухленькую губу и сказала:
-- Когда мужчина вспоминает о женщине, находясь в диком жаре, значит, она для него чего-то да стоит.
-- Наверно, ты права.
Рензо опустил веки. Ему хотелось вызвать в памяти обнажённый образ Джулии, но не удавалось. Что-то загородило солнце. Атлас открыл глаза. Перед ним стояла обнажённая чёрная богиня. О таких слагают легенды, за их благосклонность проливают кровь. Его член шевельнулся и пошёл на подъём.
