-- Надо же, -- прошептала Омала Пандерибе, приблизившись к его губам, -- достаточно одной картинки. А что будет, если к тебе прикоснуться?
-- Я вообще не думал, что он на что-то способен, -- сыронизировал Рензо, -- хвала Асмилле, я ещё в строю.
-- Говорю же, ты истинный воин, -- сказала Омала и поцеловала его в губы.
Сладкий, сочный, поцелуй полный живительной силы. Его давно так не целовали. Его никогда так не целовали. Джулия не в счёт. Джулия здесь ни при чём. Она в другой реальности. Она далеко. Жива ли она? Атлас отстранился. Член поднялся до упора и стал каменным.
-- Поцарапаешься. Моя кожа стала жёстче.
-- Персик или абрикос. Даже лучше, чем когда-то.
Омала снова коснулась его губами в области шеи, стала спускаться вниз, облизывала его соски, проводила языком по коже. Прикоснулась к древесной корке затянувшегося шрама, оставшегося после злосчастной алебарды. Рензо поднялся на руках, почти выбравшись из воды. Омала добралась до его главного органа, чмокнула в головку и обволокла своими ротиком так плотно, что Рензо всхлипнул от нахлынувшего удовольствия.
-- За что, Омала? У меня рабское положение, -- прохрипел Рензо.
Омала не ответила. Её движения стали ритмичнее, к губам она добавила манипуляции руками. Тонкие, аккуратные пальцы искусно орудовали с его яичками. Оторвавшись, Омала поднялась вверх, её груди коснулись его кожи.
-- А если люблю? -- спросил Рензо.
-- И не в первый раз, -- на ушко пропела темнокожая богиня. -- Однажды и мы любили друг друга.
Пространство замерло. Воспоминания рваными всполохами продирались к сознанию.
-- Расслабься, -- она оперлась руками в его плечи, опрокинула голову, её коса оказалась на пышной груди.-- Я не обязываю. Просто побудем настоящими.
-- Омала, не обижайся, но я не могу, -- выпалил Рензо и отвернулся.
Разумеется, он хотел её как мужчина, который ценит красоту женщины. Но он оказался не в силах предать свои муки, в которых только мысли о Джулии вытягивали его из пропасти самоубийства. Рензо слишком сильно полюбил белокурую дерзкую девчонку, которую, быть может, уже никогда не увидит.
Омала промолчала, легла рядом и прижалась к плечу Атласа. Он её нежно обнял.
-- И ты прости, -- только проговорила она и прикрыла глаза, отдаваясь полуденному солнцу.
Где-то на небе мог пролететь легендарный стердастос -- колоссальных размеров птица-исполин с роскошными крыльями и пёстрым окрасом. Или могла мчаться целая военная эскадра, выдавая гул в тысячи децибел. Но двоим, обосновавшимся у подножия хребта стердастосов, было всё равно. В тишине они наслаждались общением, которое возможно только между родственными душами.
Пикап вернулся в деревню к закату. Местные суетились, готовился пир.
-- Что празднуем?! -- выкрикнув аборигена, спросила Омала.
-- Внук Мирры вернулся, -- ответил беззубый старик с чёрным пером птицы в густых, кудрявых волосах.
В центре деревни накрыли стол. Пикап остановился напротив него.
-- Мисс Омала, идите к нам! И спутник ваш тоже пусть рядом сядет! -- упрашивали, грузные темнокожие, но улыбчивые и по-матерински заботливые тётки. На столе уже стояли чаны с вином, кубки, жареный поросёнок, фрукты, овощи и прочая снедь.
-- Присоединимся? -- спросила у Атласа Омала.
-- Этот день уже ничто не испортит, -- согласился Атлас.
Мирре исполнилось лет сто. Высохшая старуха находилась в своём уме, но говорила мало. Весь вечер она сидела рядом с родственником -- парнем по имени Алан, который вернулся из Илейи, где служил уборщиком в престижной больнице. Разумеется, он был не внуком и даже не правнуком. Но других родных Алан не знал. Родители бросили его, когда он был младенцем, оставив бабке. Думали, что он не выживет, больно слабым ребёнком уродился Алан. А в семье уже насчитывалось пятеро. Но парнишка выкарабкался, рос, и умело разбавлял одиночество своей престарелой бабули.
-- Честь для меня, что вы тут, -- обратился Алан к Омале. В его лице читалось всё: подобострастие, уважение и восхищение. Влюбиться в Омалу Пандерибе намного проще, чем поймать загнанную курицу.
-- Рада, что ты снова дома, -- ответила Омала и подняла бокал с вином.
Праздновали до глубокой ночи и разошлись в самый тёмный час. Костры потухли, вино закончилось. Кто-то остался спать прямо на столе. Алан распрощался с гостями и отнёс захрапевшую Мирру в дом.
-- Можно я останусь у тебя? -- спросила Омала, прильнув к плечу Атласа.
-- Обязательно, -- кивнул Рензо, позвал на помощь парочку полуживых парней, опёрся на их плечи, и все вместе они добрели до его хижины.
Омала легла рядом. Они крепко обнялись.
-- Знаешь, я сегодня счастлива, -- проговорила она, смотря куда-то вверх.
-- Впервые за последние месяцы я почувствовал себя здоровым. Благодаря тебе.
-- И я, -- она уткнулась в его шею. Казалось, что бархатная кожа даже пахнет персиком или абрикосом.
-- Как ребята? Им, наверно, тут ужасно скучно?
-- Неола учится в престижной школе. Твой напарник Кей ковыряется во всякой технике в Академии, а Манория ходит по магазинам, много читает и не особо то жалуется. Не переживай, за ними присматривают мои люди. Их никто не обидит.
-- Знаю.
