-- Ну как, мы стреляли, а ему похер! Ну, то есть вообще! Его не берут пули, смерть его не берёт. Он положил наших уйму, а самому хоть бы хны. Мехи расколошматили всё здание, где он укрывался, полегли почти все, кому не удалось укрыться в подвале. И ему снова, что с гуся вода!
-- Это вы про их вожака?
-- Ага, -- Атлас готов был поклясться, что парень кивнул, -- про него самого. Бородатый, волосы длинные, но в таком хвосте, что ли. И сам не стар. Молодой даже. Но в глазах...
Рассказчик замолк. Откашлялся. Наверно, попил воды.
-- Что в глазах? -- уже спокойно спросила женщина.
-- Там тьма. Беспроглядная, жестокая, безразличная ко всему живому. Я никогда не видел настолько самоуверенного и в то же время величественного взгляда. Капитан Моллс спас нас, пустив пулю в свой затылок. И нас пощадили. Признаюсь, я не верил, что доживу тот день.
-- И последнее, -- она сделала паузу, которой интригуют в моноспектакле, -- назовите его имя? Как он назвался?
-- Инсар Килоди.
Пауза.
-- Благодарю нашего инкогнито за ценнейшую информацию из первых уст. Итоги. Уважаемые слушатели независимых государств и дальних уголков нашего мира. Напоминаю, с вами болтает ваша горячо любимая "Марта", у которой для вас всегда есть горяченькое. Но сегодня -- просто бифштекс, сенсация! Парень, ты -- герой! Что мы имеем? В преддверие Ночи Обновлённого Цикла в Котлован входит спецназ, чтобы свергнуть самоуправство. Солдатики получают ответ -- их расстреливают как скот. И даже новомодная техника тут не спасает! Вот это да! И кем же оказывается тот самый таинственный террорист? Убийца Фрая, сподвижник Заволло и последний негодяй -- Инсар Килоди! Поворот круче любого лихого детектива, ребятки! Но что заявляет официальная власть после трагической гибели сотен элитных бойцов? И к тому же легендарного капитана Моллса? Мол, операция по урегулированию сепаратисткой деятельности осложнилась и пошла не по плану. Хах! Чудики! Да ваши разборки слышала половина Трезубца! И дым из "котла" валил ещё несколько дней! Но самое удивительное мы наблюдаем дальше! Спустя пару недель, в Котлован отправляется гуманитарная помощь, восстановительная техника. И к сезону цветения все трезубчане имеют странного соседа -- наглухо закрытый вновь отстроенный город, в котором творится чёрт знает что! Объясните мне теперь, люди мира, что происходит с Илейей? И не пора бы мудрой Детре навести визит к своим младшим братьям?! С вами была "Марта". Услышимся, ребятки всего мира!"
Программу продолжил блок рекламы, и Рензо выключил приёмник. На него накатила усталость, отбиваться не он стал и уснул. Проспал полчаса или час, точно не понял. Но голова гудела, а солнце находилось примерно на том же месте. В его хижину наведался Алан.
-- Beyona! -- вошёл он и поздоровался.
-- Салют. Как твоя бабка?
-- Жива и ладно.
-- И не говори, -- буркнул Рензо и попросил Алана вынуть из-под матраса очередную бутылку гадкого пойла.
-- Картины любишь? Я подарю тебе одну. Говорят, ты жил в храме.
-- Точно. Жил.
-- У меня есть храм. Его рисовала прекрасная девушка.
-- Ну, раз прекрасная, то тащи, -- кивнул Атлас, откупорил бутылку и сделал долгий глоток.
-- Сейчас принесу, -- сказал Алан и вышел из хижины.
Рензо успел уже позабыть о его обещании и всецело погрузился в свои мрачные размышления. Наконец Алан появился. В его руках был небольшой холст, вставленный в самодельную деревянную раму.
-- Гляди. Она рисовала его по памяти. Красиво, да?
Атлас замер и чуть было не выпустил бутылку из внезапно ослабевших пальцев. Картина темноватая и не слишком аккуратная палитра красок, техника страдала, но Рензо ничего в этом не смыслил. Его поразило другое. Ракурс. Тот самый угол, то самое время года. И, чёрт возьми, это могла быть кисть уймы недоделанных художников, которые часами вырисовывают всем знакомый пейзаж -- монастырь Асмиллы, списанный в высоты цветочного холма. Да он сам фотографировал это место сто тысяч раз. Но единственная незначительная деталь делала это полотно особенным, судьбоносным для него. Река. И рыба. Много рыбы. Мигрирующие в низовья реки косяки стерляди, белуги и осётра. Настолько мимолётное движение нельзя придумать, только запомнить.
-- Алан, парень, ответь мне, кто написал эту картину?
-- Прекрасная девушка, -- расплылся в улыбке темнокожий парнишка.
-- Имя! -- взвыл Атлас. -- Скажи мне, как её зовут! Быстро! Не молчи, иначе я придушу тебя!
-- Не помню, я совсем ничего не помню! Не бейте меня! она красивая! Светлая! Не помню! -- сдался напуганный Алан и вжал голову в плечи как пресноводный краб.
Атлас завалился на спину и зарыдал. Он не мог остановить слёз -- они непослушным ручьём стекали по его бархатной смуглой коже, застревали в древесной бороде. Он закрыл лицо руками и продолжал плакать. Его грудь вздымалась с каждым всхлипом. Эмоциональный взрыв, встряска памяти, прикосновение к мечте, которая казалась навсегда потерянной. Рензо плакал, а Алан смотрел на него, не смея уйти или заговорить. Он не сомневался, что полотно писала Джулия.
