Андервуд-старший беззвучно шевелил губами. По тем движениям можно было легко распознать, какими словами он был готов одарить сына, и были они не из тех, что приняты у джентльменов, но Тиму было не привыкать.
– Что ты здесь делаешь? – Джейкоб всё же взял себя в руки. – Разве я не велел тебе заниматься примеркой фраков?
– Я так и делал, и уже выбрал три.
Джейкоб окинул сына изучающим взглядом и хмыкнул.
– По тебе не заметно.
– Можешь спросить Хиггинса. Он подтвердит.
– И спрошу. Потому что твоим словам давно не верю. Что тебе здесь нужно?
– Просто бродил, вспоминал детство.
– И всё?
– А разве должно быть что-то ещё?
– Отойди-ка.
Тим посторонился, и Джейкоб заглянул в спальню.
– Нашёл то, что хотел? – съязвил Тим, на что получил грубое:
– Ступай вниз. К Хиггинсу. Я плачу за его время слишком много, чтобы он просто так дремал в кресле. Наверняка у него осталось ещё что-то, что могло бы тебе подойти.
– Но я уже всё выбрал!
– Перепроверить не мешает. Ты должен выглядеть представительнее всех в Аскоте.
– Даже представительнее принца Альфреда?
– Если я посчитаю нужным, то даже представительнее его.
– Значит, я угадал с фраком, – довольно пробубнил себе под нос Тим.
– Что ты там бормочешь?
– Да так, мысли вслух. Я пойду, пожалуй.
– Вот и иди, – отрезал Джейкоб и проследил взглядом, как сын направился по коридору к лестнице. – Что-то ещё? – грубо спросил, увидев, как Тим вдруг остановился и обернулся.
– Да, – ответил Тим и подумал, что отец может что-то помнить об истории почти двадцатилетней давности, что произошла на болотах Девона и относилась к дяде Реджи и служанке по имени Бетси. Уж Джейкоб не мог о ней не знать. Нужно только набраться смелости и спросить. И Тим спросил: – Отец, а как давно у нас служит Джонатан?
Андервуд-старший задумался, роясь в дальних ящичках своей памяти.
– Двадцать лет точно. А, может, и больше. У него были отличные рекомендации, когда он пришёл к нам. И все эти годы я был им доволен. Доволен и сейчас. Что-то случилось?
Тим помотал головой.
– Всё хорошо.
– Тогда не отнимай больше моего драгоценного времени и денег. Каждая минута, пока Хиггинс внизу клюёт носом, стоит мне шиллинг.
– Да, отец, – кивнул Тим, развернулся и вскоре был на лестнице. Натравить тигра на усатого пингвина всегда успеется, и Тим обязательно это сделает, как только получит в руки доказательство повесомее, чем подслушанный разговор.
*Принц Альфред родился в Виндзорском дворце. Он был четвёртым ребёнком и вторым сыном королевы Виктории и Альберта, герцога Саксен-Кобург-Готского. Как сын монарха он получил при рождении титул Его Королевское Высочество принц Альфред. В момент рождения он был вторым в линии наследования британского престола после старшего брата Эдуарда, принца Уэльского.
Раздобыть нужное доказательство оказалось не просто. Весь вечер прошёл в компании мистера Хиггинса, и, когда Тим добрался до постели, было уже так поздно, что сил хватило только плюхнуться на кровать, и сделал он это прямо в рубашке и даже в ботинках. А следующим днём проснулся уже ближе к обеду и с ужасом для себя обнаружил, что не только мистер Хиггинс покинул Девонсайд, но и отец с мачехой тоже. Выяснилось, что ещё в прошлом месяце они получили приглашение от наставницы одной из старших школ для мальчиков на ежегодный турнир по гребле и пропустить мероприятие никак не могли. Тем более что семейный фонд время от времени жертвовал школе немалые суммы, и было бы большим упущением не проверить, насколько целесообразно тратились средства.
От нечего делать Тим пытался следить за Джонатаном, но тот умело прятался среди стен и кустов Девонсайда, и найти его было сложнее, чем иголку в стоге сена. Таким образом, расследование первой тайны с треском провалилось, и Тим взялся за вторую.
Выпущенные за последние двадцать лет газеты подшивались Джейкобом Андервудом аккуратно и листочек к листочку, однако местным писакам не было никакого дела до смертей на болотах, тем более до смертей простых служанок. Вот если бы скончался какой-нибудь важный лорд или на худой конец судья... В общем, и по второму вопросу не было найдено ни одной новой зацепки, и пришлось переваривать ранее увиденное и услышанное, отчего путаница в голове только усилилась.
И вот когда уже дневная норма сигар была выкурена, полбутылки виски выпито, томик Шекспира залистан до дыр и не хватало только грустной мелодии скрипки, в дверях кабинета появился накрахмаленный дворецкий, сверкнул окуляром в правом глазу и торжественно объявил:
– Ужин будет подан через десять минут, сэр.
Тим стремительно развернулся в кресле.
– Добрый вечер, Джонатан. Вы вошли очень тихо.
– Привычка, – ответил тот.
– Я даже вздрогнул!
– Извините.
– Прошу вас, садитесь.
Тим указал рукой на пустующее кресло рядом.
– Простите, сэр?
– Садитесь, Джонатан. Поговорим.
– Но ужин, сэр? Мне нужно проследить, ту ли супницу поставят на стол.
– Супница меня устроит любая. Так вы сядете или нет?
– Нет, сэр.
– Почему?
– Это может показаться странным, если кто-нибудь войдёт.
– Ах да, конечно. Вы всё предусматриваете.
