– Всегда, сэр. Поэтому за долгие годы службы в этом доме не получил ещё ни одного нарекания.
– Вот что касается долгой службы... Вы ведь в Девонсайде около двадцати лет?
– Если быть точным, то двадцать лет, один месяц и три дня.
– И большую часть жизни вы посвятили именно этому дому?
– Так и есть, сэр. Но до Девонсайда я работал у сэра Хью в Мидлтоне.
– В Мидлтоне? – Тим наморщил лоб. – Но это в двухстах милях от Девона. Что вас заставило столь резко сменить место? Вы бы ещё в Шотландию отправились...
– Если бы ситуация сложилась так, как сложилась, то отправился бы.
– Вам предложили здесь больше денег?
– Размер жалования сыграл важную роль при принятии решения. Моя семья оказалась в трудном положении, и мне пришлось крутиться, как только было возможно.
– Но почему вы не попросили сэра Хью о помощи?
– Финансовые проблемы были не единственной причиной переезда.
– А в чём же было ещё дело?
– Видите ли, сэр, моя семья проживала тогда в Девоне и никак не могла покинуть эти места.
– Совсем никак?
– Совсем. А гонять каждую неделю лошадей по двести миль в одну сторону и обратно, чтобы передать деньги, было накладнее, чем организовать переезд.
– Хм, но теперь-то вам денег хватает?
– Теперь да, сэр.
– И у вас, конечно же, нет причин внезапно начать искать себе новых хозяев?
– Как можно, сэр?! Теперь у меня даже больше причин в этом доме остаться, чем с ним прощаться.
«Ещё бы, – хмыкнул Тим про себя, – охмурил хозяйку, свил себе тёпленькое гнёздышко и ещё, поди, потягивает фунт-другой из кармана мачехи».
– А как здоровье жены и детей?
Джонатан удивлённо заморгал.
– Жены, сэр? У меня нет жены. И детей, если вы не знали, тоже.
– Погодите-ка. Вы только что уверяли меня, что переехали в Девонсайд из-за семьи.
– Верно, сэр. Но речь шла о моей сестре и племяннице. Это они нуждались в поддержке.
– А вы – заботливый брат.
– Благодарю, сэр.
– И могли бы быть не менее заботливым мужем, если бы вам повезло.
– Возможно, сэр.
– А с женой почему не получилось? Вы хоть смотрели по сторонам? В Девонсайде столько хорошеньких горничных. Взять хотя бы Еву. Да и на кухне женщины вполне себе в теле трудятся.
Джонатан смутился.
– Женщины на кухне очень хороши и готовят вкусно, но только мне больше к сердцу натуры утонченные, романтичные, а такую среди кастрюль и половников не сыщешь.
– Согласен. Зато такие легко могут сыскаться среди картин, – тонко намекнул Тим, наблюдая за реакцией.
Но дворецкий стоял нерушимой скалой. Налети ураган – не сдвинулась бы, а тут просто лёгкий ветерок дунул.
– К живописи я равнодушен, – ответил Джонатан, – но если вы хотите продолжить и просветить меня в этом вопросе, то предлагаю сделать это сразу после ужина. – Джонатан достал часы из нагрудного кармана и сверил время с напольными часами у стены. – По правилам этого дома, первая смена блюд должна уже быть на столе, и если вы не поторопитесь в столовую, то всё остынет и вам придётся довольствоваться холодным рагу.
Холодное рагу было самым неприятным наказанием ещё со школьных времён. Опоздавшие к обеду мальчишки, заигравшиеся на улице, вынуждены были радоваться остывшим остаткам, которые вставали поперёк горла даже у самого голодного шалопая. Но детство детством, а сейчас Тиму было уже далеко не тринадцать, и холодные кушанья шли легко, если к ним прилагалась крепкая, обжигающая горло, выпивка, да и в голове мысли роились уже совсем другого плана и не шли ни в какое сравнение с заботами о степени прогрева перемешанного с овощами мяса.
Поэтому, поднявшись, Тим одёрнул на себе жилет и по-хозяйски уверенным шагом подошёл к дворецкому, чем заставил того испуганно попятиться назад и вжаться спиной в стену. А затем, схватив того за лацканы сюртука безукоризненного покроя, горячо дыхнул и со страстью в голосе спросил:
– А теперь, Джонатан, признавайтесь, что у вас с моей мачехой?
Всегда во всём предусмотрительный батлер замер в немом изумлении.
– П-простите, сэр...
– Прощу и даже обещаю, что отец ничего не узнает. Но взамен вы попросите у нашей семьи расчёт и уберётесь из этих мест подальше. Хоть обратно в Мидлтон, хоть в Шотландию.
– Лучше в Европу, сэр, на воды. Последние годы у меня сильно прихватывает поясницу.
Чёртов старый соблазнитель! Он издевается или уже признал свою вину и торгуется?
– Так вы не отрицаете своего греха?
– Кто в наше время без грехов, сэр? Неужто вы?
Тим сильнее сжал ткань сюртука – послышался треск.
– Я задал вопрос насчёт леди Малесты и жду ответа. Я никому не позволю портить её репутацию!
– Ваши слова ставят меня в тупик, а ваши действия лишают мой организм нормальной циркуляции воздуха. – Тим ослабил хватку. – Уф, полегчало.
– Я всё ещё жду, – пригрозил Андервуд.
– Конечно, сэр, – проронил дворецкий и пригладил измятые лацканы. – Но, прежде чем я отвечу, позвольте и мне задать вам один вопрос, а после вы решите, будем мы обмениваться ответами или нет. И если наша беседа примет дружелюбный характер, то тоже обещаю, что лорд Джейкоб Андервуд ничего от меня не узнает. Я буду нем как рыба, но аналогичного буду ждать и от вас.
