Я отрицательно мотаю головой: слишком часто меня спрашивали, знаю ли я какую-нибудь знаменитость, я отвечала «да», а потом выяснялось, что знаменитость выдуманная, а меня просто выставляют идиоткой.
– Думаю, тебе понравились бы ее картины, Блюбель. Они волшебные. – Это ты волшебный. Глотаю слюну. Немею. – К тому же в галерее работает кондиционер. Сегодня так душно.
Он кивает головой в сторону кулис.
– Алисия тут?
– Нет, у нее обед, – отвечает Марсель. – Наконец-то.
– Нужно поменять график. – Чтобы чаще попадать в одну смену со мной – он это имеет в виду? – Ладно, я ей звякну.
Хочу, чтобы ты звякнул мне. Макс, лучше звякни мне.
Наши взгляды снова встречаются.
– Ладно, ребята, до скорого… жаль, что вы должны торчать внутри в такой день, – и он исчезает. Идет себе, вертя головой направо и налево, вливается в поток разноцветных веселых людей и растворяется в нем, как яичный белок в сдобном тесте.
…и я, не успев оглянуться, снова здесь – записываю все в тетрадку и отчаянно перелопачиваю график…
Нужно поймать Алисию на слове по поводу этих смен. Мне нужно работать каждый день, чтобы наши с Максом смены совпадали и мы каждый день оказывались на работе вместе. Каждый день. Каждый божий день, вот так-то.
В конце дня Камилла заходит за мной в «Планету Кофе». Я не собираюсь рассказывать ей, что помешалась на Максе. Он же парень. Парни нас не интересуют. Нам и так хорошо с нашими маленькими радостями – музыкой, едой, телевидением, кино, болтовней, одеждой и друг с другом. И мы не хотим, чтобы какие-то там парни втягивали нас в водоворот сомнений, не хотим тратить драгоценное время на влюбленность и на… это чувство исключительности, счастья и… эйфорической невесомости. Да что же это? Кто я такая после этого?
– Привет, землянка, – острит Алисия. – А ведь на ее месте могла быть ты, Камилла! – Она вручает меня подруге, хлопая по спине, будто я надоевший, никому не нужный приз в телеигре. И поддразнивает Камиллу тем, что та один день проработала на испытательном сроке в «Планете Кофе», но ее не взяли, потому что она выпила целую прорву кофе, а когда посетитель попросил сделать ему сверхгорячий латте без кофеина с соевым молоком без пенки, она рассмеялась ему в лицо и указала на кувшин с водой из-под крана.
– Привет. – Камилла обожает высмеивать «инопланетный» жаргон Алисии.
– И куда вы, девчонки, намылились?
Не говори ей, беззвучно шепчу я Камилле, проводя ладонью по горлу и делая большие глаза.
– В одно… очень скучное… место.
– Ну пусть Блюбель проставится! Она теперь будет больше работать, верно, кукленок? – Она сжимает мои щеки своей паучьей лапкой. А как насчет заявления, а? Уверена, она теперь считает, что благодаря ему получила надо мной власть. – И правда, она прекрасно выглядит?
Камилла очень старается не заржать вслух.
– Она выглядит, будто хочет съесть тако.
– Девчонки есть девчонки! – фыркает Алисия. – Сдохнуть от вас можно. Нужно уметь дружить и поддерживать подруг, Камилла! – Камилла как раз умеет дружить и поддерживать. – Лучше бы помогла Биби вернуть фигуру, на которую можно надеть купальник.
– Она может надеть купальник! – огрызается Камилла. – У нее есть целая куча купальников. – Алисия с отвращением морщит нос. Видно, представила меня в бикини, и от одного этого вида ее затошнило.
– Алисия, я бываю на пляже раз в год в течение двух недель, если повезет. В чем дело? Забудь о фигуре в бикини, мне нужна фигура, на которую можно надеть джемпер!
Камилла смеется.
– И мне! Но, знаешь, я прочитала статью о том, что делать, чтобы хорошо выглядеть на пляже! Нужно прийти раньше всех, вырыть ямку и улечься в нее на полотенце, чтобы выглядеть вдвое худее, чем ты есть.
– Не годится: что, если тебе захочется искупаться? Все будут неприятно поражены. – Алисия говорит так, будто всерьез рассматривает такую возможность. – Неплохая идея, но не сработает. Сорян, бебик.
– Алисия, это же глупость неслыханная, – ворчит Камилла. – Я не приняла эту статью всерьез.
– На самом деле никаких углеводов! Но побольше вина! Пока, девчонки, делайте, как я!
Щ-А-З.
Алисия забирается на велосипед, жмет на педали болтающимися ногами и, отчаянно виляя, выезжает на проезжую часть. Автомобили сигналят и шарахаются.
– Она чокнутая.
– Она бесит, и все тут. Я сама от нее скоро чокнусь.
– Она опять говорит тебе, что ты похудела?
– Она воображает, что мне это приятно. А это оскорбительно, вероятно, одна из ее шуточек.
– Да, гнусная баба, – смеется Камилла.
В мексиканском кафе очень мило. Нам нравится. Бирюзовые стены увешаны колоритными картинками, везде пластмассовые цветы и размалеванные глиняные черепа в качестве украшения. На красных, будто восковых скатертях теснятся баночки с острыми соусами и свеча в пестром кувшине. Играет легкая музыка. Можно даже вообразить, что ты уехала на каникулы.
– У меня нет денег, – заявляет Камилла. – И почему я снова здесь сижу, напомни? – спрашивает она у одного из черепов. И делает вид, будто он отвечает:
– Потому что ты живешь в придуманном мире, где воображаешь, будто ты миллионерша и у тебя парень-баскетболист.
Я смеюсь.
