Вполне рядовое кафе. Колокольчик исправно сработал при открытии двери. Внутри какофония людских голосов. Тепло, сухо. Очень уютно, особенно у окна — всего в нескольких миллиметрах стекла от осени.
Подошла молодая официантка.
— Доброе утро!
Стив неожиданно для себя растерялся, замешкался. Улыбка девушки слегка ослабла.
— Доброе.
— Вам принести меню или вы закажете что — то сразу? — спросила она, попутно наливая парню ароматный кофе.
Стивен вновь оказался в ступоре. Кажется, что он никогда не был в подобных заведениях, в подобном окружении, где есть место вежливости в его адрес.
Думая, Стивен заглянул на соседний столик, на котором красовалась яичница с беконом, картофель и какой — то суп.
— Я бы хотел яичницу, картофель и любой суп, на ваш вкус, — на большее в этот момент его не хватило.
— Ожидайте, — тепло сказала девушка и вновь улыбнулась со всей искренностью.
Бумага с заказом отправилась по адресу.
Волнительный миг. Кофе на столе. Парень ведёт себя так, будто он никогда прежде не пил этот напиток. Он на грани какого- то важного открытия, персонального достижения.
Взял горячую чашку двумя руками, он сделал небольшой глоток.
Лицо тут же выразило удовлетворение.
— Как вкусно! — проронил он в чашку, тут же покосившись по сторонам.
Сделал ещё глоток, и ещё.
Парень не видел взглядов некоторых посетителей.
Да, этот парень либо до этого момента пил какую — то бурду, любо он вообще никогда прежде не пробовал кофе — вот что читалось поверх лиц тех людей, что на короткий миг аккуратно уставились на него.
И это имело место быть! Парень действительно именно так себя и вёл.
Девушка принесла горячие блюда.
— Вот ваш суп. Надеюсь, что вы оцените мой вкус, — добавила она слегка неловко. — И аппетитная яичница. Приятного аппетита, — девушка тут же отправилась к очередному столу.
Невероятно вкусно. Невероятно приятно чувствовать сытость. Всё точно будто впервые!
Поедая невероятно вкусный завтрак, чувства восторга нашли себе место быть. Продлилось оно недолго.
Отвлечение от
В голове вновь, один за другим стали набирать силу вопросы. Главный — что происходит? За ним — страх! Вдруг этого всего нет на самом деле! Что если он сейчас попросту очнётся на лестничной клетке под той самой дверью?
Вдруг всё вокруг сейчас вспыхнет пламенем и за ним собственной персоной явится люцифер?
А, может быть, всё просто исчезнет. Абсолютно всё. Даже свет и мысли.
Стивену не скрыться от этих вопросов. Единственное пришедшее в его голову средство для решения задачи — отправится туда, откуда он начал этот так странно повернувший в совершенно неожиданное русло путь.
Известный адрес, известная квартира. Быть может там он сможет что-нибудь разузнать. Его наверняка видели, а, может быть, с ним даже кто-то был.
Спустив несколько часов на пешую прогулку от кафе к пункту «Б», Стивен разволновался ещё больше. Более того, его начало давить отвращение к району города, в котором он сейчас находится. Нужный дом — точно неведомая энергия, чувствуя которую вся природная сущность парня горит красными приборами, издаёт предупреждающие звуки, кричит ему — беги отсюда.
Стоило бы так и поступить.
Вопрос был открыт. Жажда поучить ответ, хоть какой — то, губила без остатка.
Сплошь тишина, за исключением приветствующего Стивена в этом ужасном мире трещащего скрипа стальных петель.
Собрал силу воль в кулаки, он перешагнул порог. Растворился в темноте.
Нажал на кнопку. Где — то высоко лифт издал грохот и направился вниз.
Пасть открыта. Жертва добровольно входит в неё. Теперь никуда не денется.
Тускло — жёлтый светильник омертвлял воздух, которым нужно было дышать. Воздух даже пах соответственно этому состоянию. Он растекался в лёгких вязкой субстанцией, отравляя здоровое тело по — хлеще любого табака. Стивену даже начало мерещится головокружение. Оно действительно было, едва уловимое, но было оно вовсе не от того, что ворвалось в его лёгкие.
Огонёк до странного медленно перескакивал с кнопки на кнопку. Стивен ждал.
Минута, вторая… наконец — то…
Пасть открылась. Стив буквально выбежал из не такого уже и страшного лифта, двери которого тотчас тихо закрылись. Он остался без движения, ожидая очередного человека, требующего переправы.
Здесь тихо. Нет знакомой до истомы вони, именно той, несравнимой ни с чем другим. Дверь приоткрыта. Она зажала какой — то лист бумаги между собой и полом. Тот легонько покачивался от сквозняка.
Стивен выдернул его:
Детский рисунок. Неровный, тонкий человечек, стоит под стаей птиц, похожих на ворон.
Детский ли это рисунок, или, что более вероятно, попытка перенести на бумагу видение наркомана, когда — то побывавшего в этой квартире?
