— Боюсь, что они могли высохнуть, или заплесневеть, или ещё с ними могло за это время произойти, такое же непотребное, — хрипло откликнулся Сидор, выдирая свой сапог из какой-то водяной ямы. — Да и хочется проверить свою догадку о том, что такая же, как у князя ягода растёт у нас на том острове.
— Ну проверишь ты, ну и что? Что это тебе даст?
— Даст уверенность в завтрашнем дне. — хрипло рассмеялся Сидор. — Ты Димон порой такую глупость спрашиваешь, что я даже не знаю что тебе и ответить.
— А ты не отвечай, умник хренов, — мгновенно обиделся Димон.
— Какого лешего мы до сих пор не вскрыли те бочки и не проверили что у нас там имеется? А!? Ответь мне на сей простой вопрос! Я, конечно, не садовник. Но уж отличить прелый черенок от нормального я сумею.
— Вскроем и что дальше делать будем? А если они уже в рост пошли?
— Тогда прикопаем на зиму в прикопе, а сами будем спокойны ибо будем знать, что у нас действительно кое что есть. А так, мучиться всякими мыслями всю зиму. Это, по-моему, идиотизм.
— Может ты и прав, — устало переводя дух, согласился с ним Сидор. — Когда вернёмся, так и сделаем. Только не со всеми бочками. А с одной. Вскроем и посмотрим. Если черенки пропадут, то по крайней мере из одной, а не из всех.
— И с прикопом ты тоже прав. Нельзя их держать в бочках, лучше в землю посадить. Тем более….
— А если они в рост пойдут, — Сидор даже остановился от неожиданно пришедшей ему в голову страшной мысли. — Или уже пошли? Что делать будем?
— Вскроем, будем знать, — хмуро буркнул Димон, выдирая из водяной ямы провалившуюся туда ногу. — А что делать мы у местных спросим. Наверняка здесь полно людей, что прекрасно разбираются в садоводстве. По крайней мере сады у них у всех здесь знатные.
— К вечеру будем на месте, — неожиданно уверенно заявил Сидор.
Он как раз выбрался на какой-то островок суши и устало опёршись на слегу переводил дух, согнувшись чуть ли не до земли. — Во! — поднял он что-то в своей руке, медленно, с трудом разгибаясь. — Фантик от ириски, что я на этом островке весной бросил.
К вечеру ни действительно подходили к конечной точке своего маршрута о чём явственно говорил большой массив высоких, разлапистых кустов, растущих буквально из воды.
Продраться на прямую через эти кусты не было ни малейшей возможности. К тому же, прямо перед островом с кустарником тянулась широкая полоса глубокой коричневой воды, преодолеть которую можно было разве что вплавь, что по холодной осенней погоде не вызвало ни у кого ни малейшего желания.
Да и эта маслянистая, дурно пахнущая коричневая жидкость, более похожая на густой борщ, которая вяло плескалась перед кустарником стоило её только слегка потревожить, не вызвала ни малейшего желания плюхаться в эту дрянь.
Пришлось долго искать обход. Никак не могли вспомнить откуда, с какого края и как они весной выбрались с этого острова на болото.
Искали до темна. И только когда над головой взошла луна, освещая своим мертвенным светом поверхность болота, только тогда они сумели заметить еле видную звериную тропу, рассекающую береговой край кустарника.
С трудом при лунном свете найдя место выхода тропы на травяной ковёр болота. Только тогда они смогли осторожно двигаясь по пояс в густой маслянистой жиже, преодолеть эту водяную полосу.
— Нет, — устало выдохнул Димон, как только они ступили на островок. — С лошадьми тут не пройти. Да и найдём ли мы тут второй раз эту тропу, тоже неизвестно.
— В третий, — устало поправил его Сидор.
— Если ты помнишь, то по ней мы уже дважды проходили. Так что найти её в третий раз будет не проблема.
— Нет! — сердито огрызнулся Димон, продираясь сквозь гущу кустарника куда-то на середину острова. — Больше не хочу лезть в эту воду. Мы ещё сушиться будем до утра, а потом ещё и постирушки от этой торфяной жижи устраивать. Так что с меня хватит. Ищем обходной путь.
— Давай для начала найдём наш старый лагерь, а потом решать будем, — покладисто согласился Сидор.
Старый, весенний лагерь они нашли быстро. Точнее не лагерь, а место где они весной провели некоторое время. Оказалось, что это практически единственный клочок свободной от зарослей земли в местном буйно разросшемся по всему островку кустарнике. Там они и переночевали, бросив свои вещи возле старого кострища и свалившись на ещё оставшиеся целыми с весны лежаки, устроенные весной из лапника.
Утром вскочили рано. Ночёвка, пусть и на остатках лапника, а не на сырой земле, но с мокрыми по пояс штанами, не доставила никому из них удовольствия. Поэтому пол дня у них ушло только на оборудования лагеря и на сушку вымокшей в болоте одежды.
Потом у них ещё два дня ушло на сбор шишко-ягоды и обследование острова, куда их занесло. И только полностью набив ягодой большие, двадцатилитровые берестяные короба, которые у них были вместо рюкзаков, они решили двигаться обратно.
Обратный путь, как всё неприятное, запомнился плохо. Сначала они долго шли вдоль кромки болота, огибая его с восточной стороны. И только на третий день пути поняли какую совершили ошибку.
