Самая большая проблема состояла в том, что выделить на этот проект десяток жемчужин не составляло никакого труда. Беда была в том, что идей таких у них были сотни, а подобных проектов десятки, не считая вопросов оборонного строительства. И на всё требовались деньги. А жемчуг, деньгами, как таковой не являлся, его надо было ещё предварительно продать, чтобы получить звонкую монету, которой и можно было только расплачиваться. Выбросив же на ювелирный рынок, а какой в этом богом забытом городке рынок, такую массу жемчуга, они просто бы обвалили цену на него и требуемых средств так бы и не получили. Приходилось, сидя, что называется на мешках с золотом, ломать собственную спину и делать то, что с удовольствием, быстро и легко сделает масса изнывающих от безделья здоровых мужиков, наводнившая в конце осени городок.
Надо было что-то придумать, нечто такое, чтобы не привлекая особого внимания к своим капиталам, всё-таки привлечь людей к своим работам. И такой выход был найден. Как всегда, помог случай.
Как-то, одним из вечеров, занятых по обыкновению воинской тренировкой, получив от Корнея в очередной раз учебным мечом по лбу, Димон разразился бурной речью, основной мыслью которой была обида на свою несчастную судьбу.
Раздражённый общей непонятливостью ученика, Корней выдал ему ответную тираду о вреде лишнего сна и необходимости дополнительных занятий. Заметив попутно, что обучение некоторых, даже основам владения, данным предметом, Корней помахал перед носом Димона деревянным мечом, задержалось минимум на тридцать лет. Разобиженный Димон, оскорблённый в лучших чувствах, заявил в ответ, что он лучше будет заниматься своим делом, а вопросами защиты и охраны, пусть занимается Корней, раз его этому с детства учили. На что тут же получил ответ типа того, что сам дурак, а его одного на всех физически не хватит. На что, в свою очередь, Димон, уже практически себя не контролируя, проорал раздражённо ему в лицо: "Так найми людей, если сам не можешь" и растерянно замолк.
— А что? — удивлённо спросил Димон, уставившись на Корнея. — А, почему бы и нет? Деньги у нас есть. Даже без опасения обрушить стоимость жемчуга, мы можем нанять хоть десяток бойцов, а там пусть себе патрулируют окрестности, а мы будем спокойно делом своим заниматься. Помощь небольшая, а всё же полегче будет. Надоело! Сидим на мешках с золотом, не фигурально выражаясь, а жмёмся, как церковные мыши.
— А почему десяток, — сразу же оживился Корней, — мы можем и сотню нанять и две. Сговориться в цене. Оплатить жемчугом, а не деньгами, а дальше пусть сами с ним разбираются.
Воодушевлённые новой идеей, Димон с Корнеем, созвали весь коллектив и вывалили на них своё открытие. Реакция была бурная. От восторженных воплей Мани: "Ах, какой ты у меня умный", — обращённых к раздувшемуся от гордости Корнею, до скептического профессорского: "Нашли чем удивить", — сразу охладившего пыл открывателей. Точку в обсуждении поставил Сидор, заявивший, что это надо хорошенько обдумать, а утро вечера мудренее, и разогнал всех спать.
Наутро Мане, сунувшейся было к нему с предложением обсудить вчерашнюю идею, он в резкой форме ответил, чтобы шла мыла тарелки, и не отвлекала его от дум государственных, а сам замолчал и забившись в свой угол, молча просидел всё утро, о чём-то размышляя. Вся компания, повертевшись, возле него, минут пять, и понявшая, что если его и дальше отвлекать, то ничего кроме грубости не получишь, разбежалась по своим делам.
Обиженная в своих лучших чувствах, Маня занялась обычными женскими делами. Профессор забился в дальний угол и звякал там какими-то склянками. А Корней с Димоном, главные авторы вчерашнего возбуждения, по-тихому убрались на участок, собирать с него то, что ещё можно было собрать. Тот метод посадок, что был ими применён на Медвежьей поляне, приводил, к сожалению, к тому, что, сколько там не собирай, а всё равно собрать всё, что посадили, было практически невозможно, поскольку совершенно не было видно, что где растёт. Не помогала даже хвалёная Корнеевская наблюдательность. Поэтому, раз за разом отправляясь на участок, они постоянно притаскивали оттуда то по паре вёдер картошки, то свеклы, то моркови, а то и ещё каких-нибудь корнеплодов.
Когда к ужину все собрались, Сидор, так всё утро и целый день, просидевший в землянке, выдал сакраментальную фразу: "Гора родила мышь", — на что Корней тут же разразился язвительной речью, типа: "А где ты тут видел гору?". Получив в ответ мрачный взгляд, удовлетворённый Корней, приобняв повеселевшую Маню, с самого утра переживавшую нанесённое ей оскорбление, устроился за столом, ожидая дежурной лекции, на что Сидор был горазд.
— Итак, господа, я имею честь доложить вам…, - начал Сидор по обычаю выспренним тоном, но тут же был перебит Димоном, не выносившим этой его манеры.
— Короче Склифосовский, говори, что надумал, а то кормить не будем. Много болтаешь, да мало делаешь.
Поморщившись, словно проглотил разжевал целый лимон, Сидор тем не менее воодушевлённо продолжил.
