— Прежде чем рыпаться во всякое новое дело, надо всё хорошенько обдумать.
— Что самое главное в том, что предложили Димон с Корнеем? — задал он вопрос, обведя всех взглядом.
— Найм, — сам себе ответил он. — Найм людей. А чтобы нанять людей надо им предложить то, что у них котируется больше всего.
— А что у нас котируется больше всего? — задал он ожидаемый всеми вопрос.
— Что? — ошарашено уставились все на него, не ожидавшие подобного поворота.
— Образ! — Сидор торжествующе поднял палец вверх. — Видимость! — опять воскликнул он. — Деньги нам не нужны.
— Ну, да! — насмешливо откликнулся Димон. — Деньги нам не нужны, нам нужны бабки.
— А я поняла, — неожиданно заявила Маня. — Нам действительно деньги не нужны. Нам не нужны деньги, — заорала Маня, толкая Корнея в бок. — Здорово! И как это я сама не додумалась.
— Сщас кто-то получит по шее, — угрожающе прорычал Димон, — если только не объяснит толком, что он имеет в виду.
— Дима, Дима, — осуждающе покачал головой Сидор, — ты то мог бы и догадаться.
— О чём? — раздражённо спросил Димон, окончательно выведенный из себя.
— Мы будем продавать образ! — торжествующе заявил Сидор.
— Какой такой образ? — недоумевающе спросил Корней, отодвигаясь от Мани, которая в возбуждении продолжала пихать его в бок своими жёсткими кулачками.
— Образ, — да как ты не понимаешь, опять сердито пхнула Маня Корнея в бок. — Мы продадим ви-ди-мо-сть. Не жемчуг, не деньги, а то, что будет когда-нибудь потом. Наш урожай, к примеру.
— Я права? — экспрессивно обратилась она к Сидору.
— Абсолютно, — удовлетворённо заметил Сидор. — Мы продадим наш будущий урожай.
— Ты чё? Вехтор, больной? — возмутился Димон. — Да тут в городе половина, таких, как мы, без денег, без всего. Нахрена им какая-то видимость.
— Дима, — тихо спросил его Сидор, — ты русский язык понимаешь? Я тебе русским языком говорю, не китайским. Мы будем продавать будущий урожай. Будущий! Тот, что ещё не посадили, и пока неизвестно, посадим ли вообще. Не говоря о том, чтобы его не только вырастить, но и убрать. И я тебя уверяю. Наверняка должна найтись куча людей, готовых купить наш будущий урожай. В чём основная мысль этой идеи?
Сидор замолчав, поднял вверх указательный палец.
— Основная мысль проста. Огромному числу местного люда заняться сейчас совершенно нечем. У них просто нет работы. Нет, и вполне возможно за всю эту осень и зиму так и не будет. Это раз.
— Два, это то, что многие бы не отказались получить следующей осенью зерно за свой труд прошедшей осенью и зимой, то есть той, что идёт сейчас.
— Проблема только в том, что все привыкли сразу получать деньги за свой труд, а мы предлагаем получить за него потом, следующей осенью, через год. Люди элементарно боятся ничего не получить.
— Но ведь и заняться то, большинству из прибывших в город людей, сейчас совершенно нечем, кроме пьянства, конечно. А мы им предложим реальную перспективу будущего заработка.
— Короче! Мы фактически продадим им дополнительное свободное время в самую горячую посевную или уборочную страду.
— Значит, и платить им надо по высшим ставкам, как в эту пору? — недовольно посмотрел на него Димон.
— Сщас! Если только в самом крайнем случае, — недовольно поморщившись, проворчал Сидор. — Всё таки дело ещё не обкатано и ставить сразу же самые высокие расценки я бы поостерёгся. Да и надо же использовать межсезонье в собственных целях, а не для кого-либо.
— Нам же надо в этом деле получить только одно — площадь. Площадь освоенных земель. Не урожай. Не прибыль. Не деньги. Пло-о-ощадь! Мы можем отдать всё, весь будущий урожай, лишь бы у нас были готовые к посеву площади.
— Нам некуда спешить. Можно годик и подождать. Мы нашли в этом мире своё место. Нам всё равно. У нас есть всё. Даже если мы ничего делать не будем, то весной у нас есть ОДНА СОТКА, которая нас обеспечит, как и ныне обеспечила жратвой на весь год.
— Дима! — ОДНА СОТКА и плевать на всё остальное. Я просто не понимаю! Зачем нам надо выравнивать участок? Хотя нет, — резко притормозил он свой монолог. — Ровная пашня лучше бугров.
— Потом! Зачем нам надо корячиться, выкорчёвывая пни? Ни хрена не делая, мы получили урожай, в несколько раз, превышающий тот, что имеют местные помещики, засевающие десятки, сотни гектар пашни.
— Хотя нет, — снова замолчал он. — Пни вообще-то мешают.
— Ребята! — снова воодушевился он. — Местные бараны корячатся, а имеют гроши. Мы же, более мудрые, более продвинутые, имея за плечами опыт другой, высшей цивилизации, засеяв пять, ПЯТЬ, гектар невыбранной от корней земли. Сея на жалких клочках свободной землицы! Получили урожая больше того, на что они не имели даже смелости рассчитывать!
— Монокультура! У них монокультура. Они сеют много, а получают мало. Мы будем сеять мало — получим много.
— Do you understand?
— Yes, натюрлих, фольсваген, — флегматично заметил Димон, с задумчивым видом не сводя с него своих глаз. — Только ты мне ответь, скотина Сидор. Где ты так нажрался!?
