— Профессор, гад, испытания проводил, — икнул от неожиданности Сидор. — Хреновуха называется. Прелесть, что за напиток. Рекомендую, — и свалился замертво на свои полати.
— Маня! — воскликнул возмущённо Корней. — А профессор то уже тоже давно спит, мерзавец!
— Так, — заметила Маня. — Ищем источник сегодняшнего вдохновения. Тут решаются важные дела, а они оба напились, как свиньи. Это надо пресечь. На корню.
Пошуршав немного по углам, источник всё же нашли — закатившуюся под кровать, полупустую двухлитровую бутыль шибанувшего хреном в нос самогона, которая была тут же изъята Маней, не смотря на горячие протесты оставшейся на ногах мужской части населения.
— Кончалась вторая неделя, а никто так и не откликнулся на вывешенное на информационном стенде Городского Совета объявление. Никто не хотел покупать мыльный пузырь. Народ здесь был практический, и на голое слово — не верил.
— "Пятница" — думал Сидор, сидя в местном кабаке и потягивая дрянное местное пиво.
— Можно было бы, конечно, взять и получше, намного получше, но он не хотел выходить из образа бедного селянина, нанимающего батрака за медный грош.
— Говорят, вы людей нанимаете? — раздался над ухом у него голос, заставивший его чуть ли не подпрыгнуть.
— Обернувшись, Сидор увидал, что за его спиной, стоит мужик, чуть ли не под два метра ростом, косая сажень в плечах. Явный бич. В руке бич держал пару кружек того же пойла, что тянул и Сидор.
— Говорят, — откликнулся Сидор, с интересом его рассматривая
— И что оплата, через год будет? Урожаем.
— Урожаем, — подтвердил Сидор.
— Сколько?
— Да сколько наработаешь.
— А поточнее.
— Куда точнее то, — заметил Сидор, — Есть стоимость одного рабочего дня одного человека по осеннему времени — одна — две медяшки за световой рабочий день. Есть стоимость килограмма зерна или того, чем ты там хочешь получить — картошкой или фасолью. Складывай, вычитай, вот тебе и поточнее будет.
— Меня интересует зерно.
— С зерном легче. Стоимость килограмма зерна здесь на рынке — одна медяшка.
— Значит, килограмм — два зерна в день, — заметил бич.
— Считать умеешь, — заметил Сидор.
— Ладно, согласен.
— И что? Тебя это не смущает? — заметил Сидор. — Ни цена, ни сроки оплаты?
— Не смущает.
— Тут до тебя, все отказались.
— Это их дело. Кормить будут? — спросил Бич.
— Будут. Три раза. Понедельник, среда, пятница.
— Не понял.
— Тьфу ты, — поперхнулся пивом Сидор. — Это так. Шутка. Глупая.
— Будет тебе питание. Трёхразовое — завтрак, обед, ужин. Всё как положено.
— Тогда согласен.
— Если согласен, тогда давай уточним, что у тебя есть и на что ты пригоден.
— На всё.
— А что у тебя есть?
— Из инструмента, что ли? Ничего.
— Как так?
— А вот так.
— Так таки ничего?
— Ничего.
— Интересный у нас разговор.
— Интересный.
— Ты разговаривать толком можешь?
— Нет.
— Ага! Значит, на всё согласен?
— На всё.
— И что же у тебя случилось?
— Не твоё дело.
— Хамишь?
— Хамлю.
— Тогда завтра, утром, на участке, не опаздывать. Где, знаешь?
— Знаю.
— И где?
— К югу от города. В сорока минутах ходьбы от южных городских ворот. Там где кончаются поля. Справа от старой дороги.
— На месте был?
— Был.
— И что же ты там делал?
— Смотрел.
— И что высмотрел?
— Работы много.
— Ладно, пей своё пиво, а я пошёл, — поднялся уходить Сидор. — Видать сегодня уже никого не будет, поздно уже.
— Люди ещё нужны?
— Нужны.
— Троих берёте?
— Берём.
— Завтра придём?
— Приходи. Заодно на месте и посмотрим, что за народ.
— Смотри. За посмотр, денег не берут.
— Тяжело с тобой говорить.
— Не говори.
— Тогда до завтра.
— До завтра.
— На следующий день, рано утром на вырубке Сидора ждали Бич с мужиком, подобным ему и примерно одного с ним возраста, молодая женщина, по-видимому, жена одного из них, и подросток. Всё сразу стало ясно — погорельцы.
— Что? — спросил Сидор бича, — ящеры с земли прогнали.
— Амазонки.
— И откуда?
— Отсюда, выше по течению Лонгары будет. Вёрст сто.
— Будете заново отстраиваться?
— Да, но где-нибудь здесь.
— Это где же?
— Где-нибудь здесь.
— И когда?
— Не раньше, чем через год.
— И чего так?
— Денег нет.
— Как нет? Так взяли бы в Совете.
— Не дают.
— Чего так?
— Да вот так. Говорят, старый долг ещё не вернули.
— Что? Много брали?
— Много. Ещё лет пять отдавать. А с этими амазонками, так все десять.
— Чем же отдавать будете, если у вас ничего нет?
— Отработаем.
— А чего к нам пришли. Шли бы в Совет. Отрабатывали бы долг.
— Зима. Работы нет. Работы нет — денег нет. Денег нет — жрать нечего.
— Как нечего? Так есть же общая кухня. Бесплатная.
— Вот сам в ней и жри.
— Что? Плохо кормят.
— Почему? Кормят, как раз, хорошо. Сытно.
— Что? Не хотите в ней есть.
— Вот сам в ней и жри.
— Гордые, значит?
— Гордые.
— Ну значит так, ребята. Теперь по цене. Вы двое, — указал Сидор на мужиков, — как договаривались, по две медяшки на нос, вы двое, — указал он на женщину с подростком, — по одной.
— Так не пойдёт. Или плати всем по два, или сам копай.
— Или как сказал, или до свиданья.
— Хорошо. До начала подлёдного лова поработаем, а там разбежимся.
— Значит, до начала января?
— Значит до начала января.
— А кто-нибудь, кроме тебя, разговаривать будет?
