— Нет. Все разговоры только через меня.
— Что так?
— Да вот так.
— Ладно. А звать тебя как?
— Никак.
— А других как?
— Никак.
— Обращаться то как?
— Только через меня. Иначе никак.
— Тогда буду звать тебя Бич Никак.
— Как хочешь, так и зови.
— Тогда принимай инструмент, Бич Никак. Пила двуручная — одна штука, топор большой — две штуки, топор маленький — одна штука, лопаты штыковые — две штуки, лопата совковая — одна штука. Расписка — сдал, принял. Вторая расписка — количество членов артели, время начала работ. Береги, чтоб вопросов потом не было. Инструмент ввернуть в рабочем состоянии. Сломал — заплатил. Цену знаешь.
— Подписал? Хорошо.
— Теперь постановка задачи. Отсюда, — указал Сидор на южный край вырубки и до января. Пни жечь, ямы — закапывать и трамбовать, землю — ровнять. Всё, время пошло.
Оружейник с топорищем.
— Ба-а, — раздался за спиной у Сидора, смутно знакомый ему весёлый голос. — Какие времена, какие люди.
На обернувшегося Сидора смотрело смутно ему знакомое лицо, которое он, как ни пытался, никак не мог вспомнить. Однако особо и вспоминать ему времени не дали.
— Никак не узнаёшь, — усмехнулась физиономия. — Ну да, ведь видались мы буквально пару дней всего, да и то по весне ещё. Почитай полгода уже прошло. Ну, вспоминай, вспоминай, — весело ткнул он железным кулаком в плечо Сидора. — Кузнец я, Игнат Колот. Вы тогда у меня ещё пару копий просили починить, ящеровых.
— А, — вспомнил Сидор, невольно скривившись, — тебя забудешь, как же. Столько содрал тогда, что до сих пор икается.
— Ну а как же без этого, — самодовольно усмехнувшись, заметил кузнец. — Наша работа дорогая, особо ценится. Потому и денег на неё люди не жалеют.
— Ну и каким ветром тебя сюда занесло, — оборвал словоохотливого кузнеца Сидор. — Я вроде бы ничего у тебя не заказывал.
— Да я собственно не к тебе, а за корнями пришёл, — весело отозвался на его замечание кузнец. — Ребята говорят, что здесь пеньков навалом образовалось, можно корневищем на топорище разжиться, а то и древко для короткой сулицы подобрать из корешка какого попрямее. Тут, я смотрю, — окинул он взглядом обширную вырубку, заваленную вывороченными из земли пнями, — выбор весьма велик. Есть что выбрать. Есть.
— Я ещё летом про это место прослышал, — продолжал он балагурить, не обращая внимания на потемневшего лицом Сидора, с мрачным видом разглядывающего разговорившегося кузнеца, — да всё времени не было выбраться. А ребята говорят, что здесь много чего есть. Вот я и решил заскочить, а то, глядишь, всё и растащат. У нас ведь знаешь, какой народ, — просвещал он Сидора, прилаживая поудобнее пилу, чтобы отпилить приглянувшийся ему корень, — зазеваешься, всё сопрут.
— Значит, на халяву потянуло, — ядовито заметил Сидор, насмешливо наблюдая, как тот отпиливает корешок. — А мнением хозяев ты поинтересоваться не собираешься?
— Какие хозяева, — отмахнулся от него кузнец, прилаживаясь с пилой к другому, понравившемуся ему корню. — Здесь испокон веку никого не было. Как бросили это место лет двадцать тому назад, так до этой весны никто его и не трогал. Только вот нынче, какие-то придурки раскорчевали всё, да бросили. Ну как тут не попользоваться честному кузнецу на собственные нужды. Где ещё такой выбор найдёшь? Да и хозяева, — подмигнул он Сидору, — говорят где-то сгинули. Надо будет подсуетиться, и у Совета эту землицу вытребовать. Больно уж хороша, да и от города совсем рядом.
— Вообще-то ты и разговариваешь как раз с тем придурком, что где-то сгинул, — заметил насмешливо Сидор. — Да, да, — кивнул он головой на немой вопрос кузнеца, — хозяином этой землицы, что больно хороша, да и от города рядом будет. — Так что положил всё, что набрал обратно, и свалил отсюда к чёртовой матери. А то, я смотрю, вы тут повадились хозяйничать, пока хозяева в отъезде. Значит, говоришь, всё лето ребята здесь промышляли, корешки ковыряли, лучшее, что есть, на нужды свои отбирали, — продолжал он напирать на кузнеца, тесня его к краю вырубки. — А заплатить за это не хотели бы? Это ведь мы с Димоном своим хребтом их из землицы повытаскивали, а не ребята твои домовитые. Я смотрю, как копьё починить, так труд твой уважать надо, а как с чужого огорода что стырить, то тут как тут. Слетелось вороньё на халяву.
— Чтобы больше я ни тебя, ни дружков твоих здесь не видел, халявщик хренов, — бросил в спину обескураженного кузнеца Сидор. — Так дружкам своим и передашь, что если увижу ещё раз как копаетесь в наших корнях, то добром для вас это не кончится.
— Тем же вечером, Сидор перехватил в Машиной землянке Корнея, вернувшегося из Городского Совета. Там он разбирался с Городским Головой в очередной раз подымая тему: "Собираются ли они вообще что-либо делать с фехтовальной школой, или все их предложения — фигня полная", — как он Сидору пояснил тусклым и усталым голосом.
