— Да, видишь ли, — замялся Сидор. В голове его забрезжила интересная мысль, — с оплатой, как раз то и загвоздка. Может быть, ты не слышал, но я нанимаю людей с условием оплаты из будущего урожая.
— Да слышал я всё, — раздражённо махнул рукой Мишаня. — И про этот ваш будущий урожай, и про оплату, которой может и не быть, и про нищенский размер трудодня.
— Ну а раз слышал, то какого же чёрта, ты ко мне припёрся, — удивлённо посмотрел на него Сидор. — Да тебя с твоим умением на руках в кланах носить будут. И тебя и Пафнутия. Накой, вам эти пеньки за гроши?
— В клан не пойду, — набычился Мишаня. — И работать на них не буду. Знаю я их порядки. Договариваешься на долю в прибыли, а доля эта, как потом оказывается, курам на смех. Мало того, что она вообще смехотворная — какая-то жалкая десятина, но ведь и из неё же ещё и отгрызают.
— Как это? — заинтересовался Сидор.
— А вот так это, — зло сплюнул на пол Мишаня. — Десятина то идёт от всех промыслов и промысловиков.
— Ну и хорошо, — удивлёно посмотрел на него Сидор. — Сегодня ты здоров и можешь много заработать, а завтра ты больной и тебе обеспечивают достаток твои товарищи.
— Да нет там товарищей, — усмехнулся невесело Мишаня. — Там есть клановщики. А у них всё чётко разбито по частям.
— Эта часть бондари, — начал он загибать пальцы, — эта часть рыбари, эта часть — коптильщики рыбы. Эта часть грузчики. Ну и так далее. И десятина идёт от работ в каждой части отдельно. Ну а уже внутри самой части распределяется поровну между всеми своими.
— Вот и получается, что пока ты середнячок, то всё хорошо. А как только у тебя появляется лучший продукт, то тебя обдирают как липку.
— Вот смотри, — усмехнулся он, поудобнее устраиваясь на лавке и подливая себе Сидорова пива в опустевшую уже кружку. — Я делаю лучшую рыбу на всём нашем берегу. Колода моих бочек стоит один золотой. Колода — это двенадцать штук. У нас здесь вообще-то двенадцатеричная система, — пояснил он недоумённо поднявшему брови Сидору. — А колода такой же копчёной рыбы другого коптильщика, стоит не более пяти, ну, в редких случаях шести, серебрушек.
— Такая разница? — удивился Сидор.
— Мне с каждой колоды полагалось бы одна и две десятых серебрушки, что составляет четырнадцать с частью медяшек, а я получаю десять.
— Сложи ка мои четырнадцать медяшек, — усмехнулся невесело он, — из моих десяти процентов, да семь с четвертью медяшки соседа моего, другого коптильщика. Получается двадцать одна медяшка на нас двоих. Так сколько я получаю? Десять с половиной, — мрачно глянул он на Сидора. — Ровно половину. А это уже не десятина. И оно мне надо?
— И так во всём, — мрачно продолжил он, — что ни возьми. Говорят одно, а на деле выходит другое. Ну да не о том речь. Ты говори, принимаешь на работу, или тебе я не подхожу? — мрачно зыркнул на него Мишаня.
— Ты знаешь, — скептически оглядел Сидор щуплую фигуру Мишани, — хиловат ты для копки пеньков будешь.
— Нет, конечно, — постарался он тут же успокоить сердито засопевшего Мишаню, — люди мне нужны. И нужны в неограниченных количествах. И если ты настаиваешь, то можешь выходить на работу хоть завтра. Но у меня к тебе будет несколько другое предложение. Подрядился я тут коптить рыбу для кланов, да с делами со своими совсем это дело запустил, а бросать не хочется, всё-таки доход, какой никакой. Вот и приходится разрываться в разные концы. Скоро уж лошадь совсем загоняю. Может, ты этим делом займёшься? Не знаю, какой ты там коптильщик, но работёнка там всяко полегче, чем на корчёвке пней. Да и с рукой твоей, — кивнул он на перевязанную руку Мишани. — Опять же и Пафнутия, если он может двигаться, можешь приспособить к чему-либо. Правда, с оплатой будет, как и на пеньках, урожаем будущего года. Зерном, или чем другим, по выбору.
— Ну и велик ли выбор, — заинтересованно уставился на него Мишаня. — Может, можно выбрать и нынче? Слышал я, что у вас всякой всячины экзотической в достатке образовалось? Моя половина от картошечки бы не отказалась. Очень она её уважает.
— Да есть чуток, — согласно кивнул головой Сидор, — но это только для внутреннего потребления. Для своих, то есть.
— А, — разочаровано протянул Мишаня. — А я уж думал в долг попросить, под расчёт будущих заработков. А то питание в общей столовке, уж обрыдло. Перловая каша с мясом, перловая каша с рыбой. Перловая каша с грибами, перловая каша ещё с чем-нибудь. Скоро перловка у меня из ушей полезет.
— Да и как посмотришь порой на гнусные рожи этих клановщиков, как послушаешь их постоянные, чуть ли не ежедневные предложения по работе на них, так даже идти туда не хочется.
— Ну, — почесал в затылке Сидор, — если под аванс будущей работы, то проблем нет. Можешь брать всё, что ещё осталось. Кое-какие резервы есть ещё, не всё распределили. Так, что в этом тебе повезло.
— Ну и по каким же ценам, вы готовы мне предоставить продукты? — сразу же перешёл в практическую плоскость Мишаня.
