— Что-то, на то похоже, — согласно кивнул Корней. — По крайней мере, осенью на старом месте их уже не было. Убрели, видать нахрен.
— И не могло быть, — заметил Городской Голова, медленно, осторожно запуская руки в рюкзак с жемчугом и с задумчиво мечтательным видом перебирая крупные жемчужины в руках. — Они постоянно бродят. Потому так и называются, бродячие. А на такое богатое место, можно только случайно, раз в жизни набрести. И на одном месте они стоят два, три дня и всё. Потом разом пропадают.
— Всю жизнь мечтал.
Словно сомнамбула он медленно пропускал жемчуг сквозь растопыренные пальцы, глядя, как они скатываются с ладоней.
— Так, что вам несказанно повезло, — тихо проговорил он, не отводя взгляда от рюкзака.
— Ну, с плантацией жемчуга, мы потом разберёмся, — сердито перебил его Сидор. Все разговоры о месте добычи вызывали у него глухое раздражение. — Сейчас же давайте решать, что делать с этим, — раздражённо пхнул он рюкзак.
— Ну, тогда мы не будем уточнять, последнее ли это, — понимающе усмехнулся Ведун. — Судя по той небрежности, что вы его пихнули, и что я слышал ранее о таких местах, это далеко не всё. Но и что делать с этим, я сейчас не скажу. Больно уж сумма велика может быть.
— Ну да, — заметил профессор, покосившись на задумчиво перебирающего руками жемчуг в рюкзаке Голову. — Особенно если жемчуг правильно сбыть.
— Да, профессор, — согласился с ним Голова. Решительно отстранившись, он стряхнул руки, как бы всё сбрасывая. — Тут вы правы. Но, как я уже говорил, сбыть его не проблема. Проблема только в сроках. Если вы не торопитесь, то сбыть можно за полную стоимость.
— Мы не торопимся, — согласился Сидор. — Мы потому его сюда и притащили, что нам деньги нужны, а ждать незнамо чего, тоже не хочется.
— Мы надеемся этого хватит, чтобы сровняться со старыми кланами, хотя бы по деньгам, — гордо заявил профессор, давно уязвлённый в самую душу неравенством их положения.
— Нет, профессор, — огорчённо возразил Ведун. — Как ни жаль, но этого не хватит. Вам лично, профессор, да и всей вашей компании, этого, — кивнул он на рюкзак, — на две жизни хватит, если не на четыре. А вот против старых кланов, это так, пыль. Даже сотой, а то и тысячной доли от их капиталов не будет. И это не считая всякого имущества и производств.
— А я думал, мы богатые, — убито проговорил Корней.
— Вы богатые, — подтвердил Городской Голова. — Как частные лица, вы очень богатые. А вот, как отдельный клан, как компания, организация — вы ничто.
— Чтобы вам понять, о чём идёт речь, — вставил Ведун, — вам надо посетить стройку тех крепостей, что заложены с восточной стороны края по границе с ящерами. Съездите, посмотрите новый оборонительный пояс. Тогда вы сразу поймёте, в чём разница между вашим деревянным Медвежьим углом… тьфу ты, — поправился он, — хутором, которым вы так гордитесь, и их каменными крепостями. Поймёте, сколько же в действительности надо средств, людей и материалов, на сооружение настоящей крепости.
— И это не считая того, — уточнил Голова, — что они туда потянут дороги, вместе с устройством, пока деревянных, а потом и каменных мостов.
— Ну всё? — спросил поднимаясь ведун. Едва заметно его повело чуть в сторону. — Кажется, больше вопросов нет. Нет, — согласился он сам с собой. — Тогда спасибо ещё раз за хренов уху, профессор. Это действительно, нечто. А теперь мы пошли. Завтра ждите народ. А по поводу вашего жемчуга, — кивнул он на рюкзак, — Давайте вернёмся к этому вопросу через неделю. По крайней мере до того дня, когда мы точно со всем этим определимся. По этим же трём мешочкам, я думаю, мы решили.
— Бисер же мы вам оставляем. С этим вы и сами разберётесь. Тут Голова прав, не стоит он того чтоб с ним возиться.
— Да, — Сидор задумчиво потёр подбородок. — Значит — десять лет. Что ж, пусть будет десять лет. В конце концов, это не последние деньги.
С тем и расстались, договорившись о встрече позже.
Проблемы росли, словно снежный ком. А ни людей, ни денег не было.
Как только какой-нибудь человек, или семья беженцев появлялись в городе, так к нему тут же являлись вербовщики из конкурирующих между собой кланов и перебивая друг друга, предлагали самые выгодные предложения за любого специалиста, что мог представлять даже теоретический интерес. Борьба за кадры шла нешуточная, правда, дорогу друг другу старались не перебегать и гадить никому не позволялось. Вербовщики, уличённые в нечистоплотности, подвергались жестокому наказанию, вплоть до изгнания из клана.
И на их фоне любое предложение Сидора не котировалось. Рассчитывать он мог только на каких-нибудь неудачников, никому не нужных, людей без специальности, простых разнорабочих, или на одиночек, не желающих присоединяться ни к кому, в силу разных причин.
