— Иди, иди! — махнул рукой Зам, подливая виски в стаканы и передавая один из них шефу. — До завтра. Спать — дело святое.
— А вы?! — изумилась она.
— Да ты о нас не беспокойся, чего ты? Мы еще чуток посидим… с будущим президентом, — уважительно указал на Ивана Фомича. Про спрута глоб-ального, — снова начал икать, — энерг-етического импер-рилистического, который нефть и газ из нашей р-р-родины сосет, пе-пере-поговорим, — закончил он фразу невнятной скороговоркой, то ли пытаясь опередить икоту, то ли потому, что у него открылось уже не второе, а третье дыхание. — Вот орешки с собой возьми. Гостинец, как бы. Хочешь, на посошок тебе, анекдот р-р-расскажу? Значит, мужик п-приезжает из командировки…
Александра молча развернулась и направилась в спальню. «Завтра убью обоих!» — решила она и, не раздеваясь, легла на кровать, прикрыв ноги краем покрывала.
Долго не могла уснуть. Приглушенные тонкой дверью до нее волнами доносились обрывки фраз:
«… цены на нефть и газ… русских всех из СНГ в Россию вернуть, жилье и работу дать… тарифы на коммунальные платежи… утопия… человек в государстве с момента рождения записан, посчитан, должен и не свободен… нет пророка в своем… будем на кухнях бурчать, пока не посадят, либо до новой рев… »
Последнее, что она услышала, уже засыпая, было песней про дорогую мою столицу, золотую мою Москву…
Спала Александра беспокойно. Снилась какая-то дребедень, бессвязная и несуразная, которую даже сном назвать нельзя. Скорее, ночным кошмаром. Внезапно проснулась, как от толчка, потому что услышала, как что-то массивное топает в ее сторону. И это точно был уже не сон. За секунду до того, как это «что-то» рухнуло поперек кровати, Александра, едва успев поджать ноги, вскрикнула и села, прижавшись к спинке кровати и пытаясь в темноте понять, что происходит. «Что-то» зашевелилось и пробурчало голосом Зама:
— Тихо, я сплю!
Она нащупала в темноте кнопку, включила ночник, и с криком: «Ты что, сволочь, здесь делаешь?!» — соскочила на пол. Зам, причмокнул губами, повернулся на бок, скорчил недовольную гримасу, и, лениво отмахиваясь рукой, пробурчал:
— Фу, голос какой противный! Кыш-ш-ш… кыш-ш-ш.
«Хорошо, что легла, не раздеваясь», — успела подумать она.
Отскочила к окну и попыталась оценить ситуацию. «Ситуация», развалившаяся поперек кровати, была огромна и быстрой оценке не поддавалась. Было ясно —в квартире ночью может остаться только кто-то один. Желательно, она. Но как изъять тело? Вынос такого объекта под силу только… очень любящей женщине, но телефона жены зама Александра не знала, впрочем, как и не знала, есть ли у него жена вообще. Ночной звонок Ивану Фомичу, без сомнения, приведет в шоковое состояние добропорядочную Стеллу Петровну, которая непременно выдаст сентенцию типа: «Спать с чужими мужчинами в одной постели нельзя», с чем Александра, в принципе, была согласна. Привлечение к процессу эвакуации араба-охранника невозможно по политическим соображениям. «Но ведь выносили хрупкие девочки-медсестры тяжеленных мужиков с поля боя во время войны», — попыталась приободрить она себя и решительно толкнула руками толстую спину Зама. Грузное тело дрогнуло, но не сдвинулось. Александра уперлась изо всех сил. На пике тщетных усилий в голову пришел детский стишок про бегемота, болото и тяжелую работу. Отчаявшись, ткнула Зама кулаком в плечо.
— Уйди. Не мешай, — пробормотал тот, переворачиваясь на другой бок.
— Вставай быстро! — ткнула еще раз уже в спину. — Убирайся отсюда! Сейчас в посольство позвоню! В Москву! В Кремль! Президенту! — перешла она к серьезным словесным угрозам. При упоминании президента Зам умиротворенно засопел и, поджав ноги, принял уютную эмбриональную позу.
«Ну, что ж, на войне, как на войне», — решила Александра, направляясь на кухню.
Стакан воды, вылитый издевательски тонкой струйкой на лицо Зама был воспринят им с наслаждением. Видно, его давно мучила жажда. Александра озадаченно призадумалась. На кухне, конечно, был еще двухлитровый чайник. Но устраивать ли купание слона на собственной кровати?
— Точно помню, здесь стояла бут… — вдруг пробормотал гость, видимо, даже во сне переживая недавнюю тяжелую психологическую травму.
«Бить врага его же оружием!» — вспомнила Александра любимый лозунг военрука из мединститута, где на занятиях военной кафедры осваивала тонкую науку оказания первой помощи раненым на поле боя. Теперь это был уже не лозунг — это была идея!
Золотисто-коричневая заварка, залитая в пустую бутылку из-под виски, в неярком свете вполне напоминала исходный продукт. Недопитый стакан по-прежнему стоял на подоконнике за шторкой. Взяв в одну руку реквизит, а в другую приманку, Александра приблизилась к мирно почивавшему Заму. Круговые движения стакана возле его носа, заставили дрогнуть ресницы. Несколько капель живительной влаги, оброненной на лицо, привели в движение губы и язык. Слегка приоткрывшийся глаз попытался оценить обстановку.
