— Мой палец или ваш? — кокетливо спросила Варенька, наконец, включившись в игру и протягивая ему руку в перчатке.
— Конечно же, ваш, Варенька! — рассмеялся Соловьев, беря ее руку и целуя.
Они плыли из Бриндизи, расположенного на самом каблуке итальянского сапожка, уже третий день, но с этим небесным наивным созданием и ее папашей — упитанным холеным добряком-антикваром, направлявшимся в Александрию «для покупки чего-нибудь раритетного древнеегипетского» — он познакомился еще в поезде по дороге из Турина в Бриндизи и был очень рад, встретив их среди пассажиров парохода, плывущего в Александрию.
— Право, Владимир Сергеевич, ну зачем вы все это говорите? — девушка направилась к столикам с креслами, расставленным под тентом. — Расскажите лучше что-нибудь полезное. Например, что у вас в философии нового? — она опустилась в кресло, аккуратно расправив платье одной рукой, но по-прежнему не выпуская зонтик из другой.
— Позвольте?— Соловьев принял у нее зонтик и прислонил к ручке кресла, в которое собирался сесть сам. — Пусть на всякий случай здесь будет, поближе ко мне. Мало ли что? Вдруг все-таки от осьминогов отбиваться придется? — все никак не мог угомониться он, забавляясь Варенькиным наивным испугом.
— Я спросила вас про новости в вашей философии, — укоризненно посмотрела на него девушка, запахивая плотнее накидку.
— Новости? Да у нас, Варвара Михайловна, что ни день — то новости. Какую бы книгу ни открыл — сразу же и новость, — никак не мог отойти Соловьевот шутливого тона.
— Так какие книги вы все же предпочитаете? — чуть нахмурилась она.
— А вы? — поинтересовался он, прикидывая мысленно, как бы устроить ноги, которые и вытянуть-то некуда, но в таком положении на слишком низком кресле они уж точно начнут затекать.
— Владимир Сергеевич! Я первая спросила, — укоризненно сказала она и даже надула губки.
— Книги я читаю разные, — Соловьев слегка выдвинул правую ногу, которая уперлась в ножку круглого стола. — К примеру, произведения Шопенгауэра, Гартмана, Шеллинга, Гегеля, Спинозы, Сведенборга…— он быстро огляделся, нет ли все же где-то поблизости кресла поудобнее.
— А…ну, да… Спинозу, к примеру, я тоже читала, — девушка поправила шляпку, которую норовили сорвать с головы порывы свежего ветра, — но, если признаться, мне больше книги про любовь интересны.
— Чего-чего ты читала, дитя мое? Спинозу? — послышался сзади веселый голос незаметно подошедшего антиквара. Плотный, полный, румяный, он имел вид человека вполне довольного собой и жизнью.
