Соловьев с облегчением поднялся с неудобного кресла.
— Михаил Михайлович, что-то вы сегодня заигрались. Как результат?
— А-а, — антиквар беспечно махнул рукой, — карта не шла, а в игре главное уметь вовремя остановиться. По-товарищески уступил свое место отпрыску российского купечества, который деньги проматывает в бесцельном шлянье по заграницам, — сказав это, он засмеялся заливисто и громко. — Вы тут, вижу, не скучали? — бросил вопросительный взгляд на дочь.
— Что вы, папенька! Разве ж возможно скучать с таким фантазером и придумщиком, как Владимир Сергеевич. Вы его, кстати, попросите про чудищ морских порассказывать. Он их страсть как любит! — глянула на Соловьева с усмешкой.
— Ну, так и впрямь, пойдем, что ли, к перилкам постоим?— предложил антиквар. — А то я уж за игральным столом в душном помещении засиделся, — он достал из кармана жилетки носовой платок и промокнул испарину на лбу. — А здесь славно так ветерок обдувает.
— И то, — с готовностью согласился Соловьев и вопросительно посмотрел на девушку.
— Ступайте-ступайте, Владимир Сергеевич. Я отсюда на море посмотрю. А вы, папенька, надели бы пальто, а то неровен час простудитесь на ветру.
— Остужусь немного и непременно надену, — пообещал тот, явно довольный заботой дочери.
Мужчины направились к борту корабля, но приостановились, пропустив спешащего юнгу со шваброй и пустым ведром, через край которого демонстративно была переброшена тряпка.
— Соблюдают приметы-то,— усмехнулся антиквар, — нигде так не соблюдают, как на море. С пустым ведром никто себе пробежать не позволит.
— Человечество, любезный Михаил Михайлович, к приметам относится посерьезнее, чем даже к религиозным обрядам, — улыбнулся Соловьев. — Потому как приметы по своей сути — есть знаки, принимаемые и признаваемые большинством людей в обыденной жизни. Ежели примета не сбывается — человек запросто забывает, а уж коли сбывается — служит уроком и предметом для разговоров на всю жизнь.
— А вы, любезный Владимир Сергеевич, неужто действительно решили арабский язык здесь выучить? — поинтересовался антиквар. — Дело полезное. После египетского похода Наполеона Бонапарта все в Египет потянулись за сокровищами, а куда же здесь без языка? А я хоть третий раз сюда приплываю, но кроме нескольких слов ничего не усвоил. Видно, не приспособлен, — развел он руками. — Может, Варвара одолеет. У нее голова свежая еще. А то бусурмане говорят промеж собой, руками размахивают, и не поймешь, может, о чем своем, а может, о тебе самом какие-нибудь несуразности.
