…Ровно через полчаса Соловьев входил в огромный читальный зал Библиотеки Британского музея на Грэйт Рассел-стрит, поразивший его при первом посещении не столько гигантским куполом — чудесным творением инженерной мысли Сиднея Смерка, сколько невообразимым количеством окружавших книг и рукописей, таивших знания и тайны прошлого. Книги смотрели на него со всех сторон — внимательно и строго, будто пытаясь заглянуть в душу и понять, кто он — праздный гуляка или человек достойный, которому можно вручить сокровенную мудрость предков. Он приостановился при входе и с удовольствием вдохнул чуть кисловатый запах дерева, из которого были сделаны шкафы и полки, — запах, полюбившийся ему с детства. Так пахло в кабинете отца, привившего ему любовь к «Ее Величеству Книге». В столь ранний час посетителей еще не было, однако величественная, как статуя Командора библиотекарь мисс Литтл уже возвышалась над своим огромным столом. Она, проработавшая в библиотеке много лет, знавшая почти наизусть все фонды и способная без промедления дать справку о наличии той или иной книги, была под стать древним манускриптам — такая же молчаливая и бесценная. Библиотека заменила ей семью, потому что семьи у нее никогда не было. Книги же стали ее детьми.
— Доброе утро, мистер Владимир ! Прекрасная погода, не так ли? Согласитесь, сегодня — намного лучше, чем вчера! — произнесла мисс Литтл, близоруко щурясь.
— Рад вас видеть, мисс Литтл. Надеюсь, завтра погода будет не хуже, — обменялись они фразами, обязательными как бой часов на Биг Бене.
— Вы, как всегда, первый. Ваши книги — на столе, — сообщила она и, надев очки, принялась привычно перебирать заявки читателей.
Соловьев опустился на стул и ласково провел ладонью по крышке стола, как по крупу любимой лошади, застоявшейся в стойле в ожидании хозяина.
«Ну, все-все, здравствуй, я уже здесь», — мысленно сказал он, взял из стопки одну из книг и начал перелистывать страницы, еще раз пробегая глазами прочитанное вчера.
«Ничего важного не пропустил», — удовлетворенно отметил он, взял другую в толстом кожаном переплете под названием «Библиотека герметической философии» и углубился в чтение, отрешившись от всего вокруг…
