При всём этом, ни одной береговой батареи Ульяновск не нашёл как в отчётах самолёта-разведчика, так и не нащупал собственным радаром.
— Госпожа уже ждёт нас, — указала Сириус на стоявшую на краю одного из причалов Белфаст.
— Вы пришли, — повернулась она навстречу и приветливо улыбнулась.
— Как договаривались, — отозвался Ульяновск, приметив объёмную картонную папку в руках главной горничной.
— Проконтролируй периметр, — обратилась Белфаст к своей подчинённой.
— Хорошо, — кивнула Сириус и, развернувшись на месте, побежала в сторону широкой аллеи, ведущей вглубь рощи.
— Куда это она? — ненадолго засмотревшись на колебающиеся в такт шагам удаляющейся горничной округлости, поинтересовался парень.
— Сириус приказано навести порядок в клумбах. Если что-то пойдёт не по плану, она подаст сигнал, — ответила Белфаст, после чего вздохнула и покачала головой: — Хоть мне и не нравится идея использовать её неуклюжесть и юмор некоторых эсминцев в качестве прикрытия.
— Главное, чтобы ничего не вышло из-под контроля, — пробормотал авианосец, вспомнив, в каком виде впервые встретил девушку. — Как обмен опытом проводить будем? — повернулся он к главной горничной.
— Предлагаю для этого подняться ко мне на борт, — хитро ухмыльнулась Белфаст.
— Это настолько двояко звучит, — покачал головой Ульяновск.
— Я знаю, — ухмылка кансен стала ещё шире.
Едва она договорила, как вокруг неё в воздухе возникло множество небольших полупрозрачных голубых кубов. Часть из них устремилась к девушке, концентрируясь вокруг её рук и талии. Большая же их часть, сделав оборот вокруг кансен, полетела к воде.
Стоило только облачку кубов коснуться воды, как оно начало вытягиваться и принимать привычную для корабля форму. Постепенно увеличиваясь в размерах, светящийся сгусток обретал очертания, характерные для крейсеров типа «Таун», пока возле причала не возник светящийся голубым светом образ крейсера.
Внутри него что-то вспыхнуло, и призрачный корабль обрёл вполне физическую форму стального гиганта в серо-голубом камуфляже. Одновременно на предплечьях Белфаст материализовались металлические наручи, украшенные небольшими спаренными зенитными орудиями на тыльной стороне ладони. На поясе появился стальной поясок, словно по велению извращённого ума повторявший каждый изгиб бёдер девушки.
— Прошу на борт, — сделала приглашающий жест в сторону своего корпуса Белфаст, выжидающе смотря на парня.
Ульяновск перевёл взгляд с девушки на мягко стукнувший о бетонный причал трап, а затем скользнул взглядом вдоль борта. В голове невольно пронеслось сравнение водоизмещения и габаритных размеров, сильно не в пользу приглашающей стороны. Примерно раз в семь.
— Как влияет разница в водоизмещении? — решил он прояснить этот момент.
— Не влияет, — после непродолжительной паузы ответила Белфаст. — Если ты не решишь материализовать свой корпус у меня на борту. Это будет… некомфортно.
— Бывали случаи? — поинтересовался парень, подходя к трапу.
— Нет, но проводилось моделирование. Прошу за мной, — зашагала впереди девушка, поднимаясь наверх.
Ступив на палубный настил, Ульяновск направился следом за горничной к носовой оконечности, по пути усиленно сканируя окружение всей своей бортовой электроникой. Картину весь набор средств наблюдения и контроля пространства авианосца рисовал занятную. Настолько, что будь у него на борту экипаж, офицеры БЧ-7 волосы бы рвали у себя на головах в попытках понять, что вокруг происходит.
К счастью для фей, эта функция выполнялась самим воплощением корабля-носителя, отчего Ульяновску легче не становилось. Едва Белфаст призвала свой корпус, как на радарах рядом с ней появился фантом, по всем характеристикам походивший на отражение самой горничной. Однако, стоило только кансен подняться на борт, она словно исчезла с радаров, а вокруг авианосца возникло слепое пятно. Последнее он предполагал, но привыкшему контролировать пространство вокруг себя парню стало немного не по себе.
Вместе с тем, корабль под ногами Ульяновска чувствовался, как нечто живое. Не из-за едва слышимого гула котлов и турбин. Не из-за равномерной вибрации приводных валов, винты которых поднимали за кормой белые буруны, толкая стальную громаду вперёд. И не в поразительной грациозности, с какой Белфаст набирала ход и выходила на открытую воду. Её корпус ощущался парнем подобно симбионту высшей глубинной.
