В зале воцарилась зловещая тишина. Заявление короля Эдуарда было похоже на шутку, потому что не могло быть правдой. Но шутить в таком ключе было делом неподобающим для монарха, а значит, слова должно были оказаться правдой.
Его величество терпеливо ждал, пока гости придут к нужному выводу и осознают весь ужас сказанного для него и для тех, кто посмел пойти против него.
Первым или нет в происходящем разобрался виконт де Гра неизвестно. Но он стал первым, кто осмелился заговорить.
– Четверо? Должны же быть только двое… – прошептал он, взглянув на солдат возле входных дверей. На бледном лице виконта легко читался страх.
– В самом деле…
– Стало быть, это не шутка…
Его величество окинул взглядом собравшихся и кивнул, подтверждая, что сегодня он шутить не намерен.
– К счастью для меня, не только предатели наличествуют среди представителей высшего света. Заговорщики имели неосторожность проговориться о своих намерениях герцогу Рошу, которому мы все должны быть обязаны нашим спокойствием.
Герцог Рош вышел вперед и поклонился, принимая благодарность. Кто-то из гостей шепотом высказался относительно истинной причины действий дворянина. Шепот был услышан королем Эдуардом.
– Быть может, в этом истина. Пусть Бог будет судьей ему, – бросив многозначительный взгляд в сторону герцога Роша, ответил его величество.
Герцог вновь поклонился.
– Как только мне стало известно о заговоре, – продолжил король, – я должен был немедленно начать действовать. Я должен был принять меры, чтобы обезопасить корону, преданных друзей короны и простых обывателей, которым переворот никак не мог пойти на пользу. И я принял меры.
Король Эдуард выдержал паузу, после чего сделал шаг к витрине и сорвал с нее покрывало. Под стеклом, на бархате цвета бордо в два ряда были выложены семь «дворянских честей»: виконта де Гра, графа де Монти, герцогини Жаклин, графа Торре, княгини Лагарде, виконта Жиро и баронессы Грей.
– Заговорщики более не посмеют пойти против законного правителя. Чести их отныне принадлежат короне, и всякое их действие против короля, будет в действительности направлено против них самих.
Кто-то из дворян зааплодировал, оценив тонкость расчета его величества. Кто-то воскликнул, что действия короля неоправданно жестоки. Заговорщики, чести которых находились в витрине, были бледны как мел и не рисковали не только поднять глаза, но даже дышать одним воздухом с королем Эдуардом опасались.
Лишь по горячим щекам Анны-Марии текли слезы. Ее трясло от нервного напряжения, от боли, от обиды. Она чувствовала себя преданной. Она не понимала, как мог король Эдуард заподозрить ее в участии в заговоре.
– Ложь… Все ложь… – натянуто шептала девушка. – Этого не может быть!
Его величество не услышал слов, но прочитал упреки по движению дрожащих губ. Ни на миг не усомнился король Эдуард, что адресованы эти упреки ему.
– Что ж… – вздохнул его величество. – Позвольте мне доказать вам, мои уважаемые гости, состоятельность моих обвинений. И раз уж сегодня праздник, позвольте мне преподнести вам подарок, господа заговорщики.
Пристально вглядевшись в лицо каждого, чья честь лежала на бархате в витрине, его величество продолжил:
– Кроме организатора заговора, никто не будет сегодня арестован. Ведь овцы, направляемые крепким кнутом пастух, не могут быть виновны в том, что идут по кривой дороге. Тем, чьи «дворянские чести» находятся в моей власти, они будут возвращены, если только заговорщики сознаются сейчас в совершенном преступлении, раскаются и при всякой возможности станут доказывать свою преданность короне.
Предложение было шумно одобрено собравшимися. Со стороны заговорщиков возражений, разумеется, не последовало. Король Эдуард приблизился к виконту Жиро.
– Вы участник многих заговоров. Этот не исключение. Вы признаете причастность к нему? – спросил его величество.
– Да, мой король, – виконт упал на колени и с жаром принялся целовать протянутую руку его величества.
Монарх кивнул. Сделал шаг в сторону:
– Граф де Монти?
– Я совершил ошибку, мой король, – и его сиятельство так же оказался на коленях.
– Герцогиня?
Ее светлость без колебаний созналась, для достоверности раскаяния пуская слезу. Остальные заговорщики последовали примеру друзей. Его величество всякий раз с ободряющей улыбкой кивал, слыша ожидаемый ответ.
Перед четой Грей, его величество остановился. Однако задавать вопроса он не стал, отчего-то пристально вглядываясь в морщинистое лицо его благородия.
– Почему вы молчите? – не выдержала Анна-Мария. – И почему не смотрите на меня?
Король Эдуард не отвел взгляда от лица барона, но жестом дал понять, что Анна-Мария может продолжить говорить.
– Спросите же меня, мой король. Не принимала ли я участия в заговоре? – вновь заговорила юная баронесса.
– В этом нет нужды. Я знаю, к заговору вы не причастны.
– Вот как? – вскинула брови юная баронесса. – В таком случае, что моя честь делает в этой витрине позора? – в голосе девушки послышались нотки раздражения и несправедливой обиды.
