– А если нет? Барон накажет меня и не возьмет с собой на бал? – ехидно ответила девушка. – И без меня ему, конечно, будет проще. Никто не сможет его опозорить, никто не навлечет на него осуждающий взгляд. Пожалуй, Джон, я окажу его благородию услугу и сама предпочту остаться дома. Ведь вы тоже остаетесь? А значит, я не смогу причинить значительного ущерба.
– Госпожа… Почему вы так говорите? – спросил дворецкий.
Впрочем, сам он прекрасно понимал причины подобного поведения: рано или поздно, но Анна-Мария должна была понять, что является всего лишь дорогой игрушкой для своего супруга. Те искренние чувства, что однажды пробудились в его душе – та грусть, вызванная расставанием с ней прошлым летом, – давно уже были преодолены. И если барон Грей иногда вспоминал о них, то лишь в качестве предостережения на будущее.
Юная баронесса, тем не менее, поверила в неосведомленность и недогадливость слуги и не сочла за труд разъяснить ему происходящее.
– Я никто для него! – вскричала она. – Никто, понимаете, Джон? Всего лишь еще один повод завидовать ему. И если бы не слухи о моем родстве с его величеством, если бы не сплетни о моей неземной красоте, он никогда бы и не подумал взглянуть в мою сторону. Ах, почему не родилась я нищей карлицей? Сколько страданий могла бы я избежать тогда? Мне не пришлось бы сейчас желать встречи с собственным мужем, мне не пришлось бы напрасно надеяться на его поддержку…
Выплеснув, переполнявшие ее чувства, Анна-Мария постепенно успокоилась. Сумела взять себя в руки, сумела сдержать слезы, так что ни прическа, ни платье, ни макияж девушки не пострадали. Шмыгнув носом, юная баронесса жестом велела дворецкому проводить ее к карете.
Барон Грей уже ждал в салоне. Нетерпения он не выказывал, сидя прямо и устремив взгляд ровно вперед.
– Мы опаздываем, – холодно заметил старик.
Взгляд его при этом остался обращенным на внутреннюю обивку кареты. Анна-Мария недовольно поджала уголки губ. Уж лучше бы он накричал на нее, чем так явно выказывать свое безразличие ее появлением.
– Ну и пусть, – ответила девушка, нарочно подстегивая раздражение барона.
Обида, без сомнений, была понята. Однако вместо того чтобы приятным комплиментом попытаться сгладить напряжение, его благородие повернулся к дворецкому и проворчал в полголоса:
– Я добавлю это в список твоих ошибок, Джон.
Слуга склонился в поклоне, виновато склонив голову. Анна-Мария громко хмыкнула.
– Что с вами, мой дорогой? Куда подевалась ваша рассудительность? – поинтересовалась она. – Признаться, когда вы относились ко мне с уважением, вы нравились мне больше, чем теперь. Да и Джону, я полагаю, было приятнее прислуживать вам, когда вы не ругали его по пустякам.
– Он не справился с порученным ему заданием. По-вашему, это пустяк?
Анна-Мария пожала плечами. Разговор на этом прекратился: ни баронесса, ни ее супруг не проронили больше ни слова, пока их имена не были объявлены собравшимся в бальной зале королевского дворца гостям.
– Ваше благородие! – первым обратился к барону герцог Рош. – Как мы рады вновь видеть вас в столице. Этот город без вас все равно что необитаем!
– Благодарю за комплимент, герцог. Но вы преувеличиваете. Я нелюдим и не намерен изменять своим привычкам. И, следовательно, моего присутствия кроме сегодняшнего вечера вы, скорее всего, больше не заметите.
– Но вы, конечно, согласитесь принять мое приглашение?
– Если моя супруга не будет против, – с улыбкой обратился барон к Анне-Марии.
Девушка залилась румянцем, смущенно опустив глаза. Сделала в точности так, как и полагалось, в душе ругая себя за то, что на королевском балу ее смелость дерзить супругу куда-то улетучилась.
– Барон, позвольте посоветовать вам сегодня уделять чуть меньше внимания вашей супруге. Представление ко двору и без того отнимает у нее много сил, – вступила в разговор герцогиня Торре. – Я знаю это по собственному опыту.
Позднее к разговору присоединились небезызвестные молодой граф Торре, князь и княгиня Лагарде. Разговор лишился бессмысленности, и Анна-Мария перестала чувствовать себя обязанной в нем участвовать. Изъявив желание сделать несколько глотков какого-нибудь освежающего напитка, девушка покинула общество супруга и его собеседников.
О бальной зале в королевском дворце говорилось так много и отзывы были такими восторженными, что Анна-Мария не надеялась увидеть даже четверти описываемого великолепия. К ее удивлению, все разговоры действительно не отражали истинного положения дел. Позолоченная лепнина, великолепная роспись на стенах и потолке, дивной красоты паркетная мозаика на полу – ни одно слово даже самого искусного поэта не могло в точности отразить все богатство и роскошь!
– Как бы мне хотелось танцевать здесь, пока силы не покинут меня без остатка! – воскликнула девушка.
Ее по-детски наивный восторг привлек внимание слуги, проходившего мимо.
– Бокал шампанского, госпожа? – осведомился он.
– Благодарю, – с улыбкой взяла с подноса напиток Анна-Мария.
