Он вышел из кабинета и прошествовал в кухню, по пути, бросив матери, сидящей с чашкой в гостиной:
— Я голоден! — та вмиг подскочила, отставила чашку и направилась за сыном.
Он уселся на стул, а мама засуетилась в кухне:
— Сейчас накормлю своего малыша, — Кирк поморщился, а мать с энтузиазмом принялась за ублажение несносного мальчишки.
«Я — единственный ребенок, к тому же самый умный… почти самый… Все же повезло Лилианне быть моей матерью!» — Через пару минут, ухмыльнувшись, Кирк принялся за бутерброды с сыром и салатом. Мать, тем временем, присела на корточки напротив Кирка и нежно скользила глазами по щекам, плечам, ладоням любимого сына, а Кирк наслаждался: «Похоже, она понимает, что ей повезло. Не так уж она глупа…»
— Эстер, доброе утро!
— Мистер Беккет вы опоздали, Элфи уже ушла.
— А мистер и миссис Смолг?
— И их нет.
— Досадно, — Кирк изобразил разочарование, — но мистер Смолг должен был дать мне книгу… Точнее я хотел попросить.
— К сожалению ни чем не могу помочь. С этим вам лучше обратиться к самому мистеру Смолгу.
— О, тогда я оставлю ему ту, что брал раньше? — он похлопал по прижатой к груди пожелтевшей обложке и ступил за порог.
— Конечно.
— Я занесу в библиотеку, — Кирк быстрым шагом, переходящим в бег, метнулся в заветное место, а вдогонку помчалась Эстер.
— Погодите, погодите, я передам…
— Не стоит, я быстро.
— Упертый, — прошептала Эстер не поспевая за мальчишкой.
Кирк вбежал в библиотеку, пожалуй, книг здесь было не меньше, чем в его доме, однако порядка было куда больше. Эстер с тряпкой захаживала сюда довольно часто. Кирк осмотрелся и засунул книгу, которую сжимал в объятиях в свою сумку и подошел к окну. «Что же делать? Придумал!» — он отворил стеклянную раму и поставил под подоконником табурет. Сделал пару шагов к двери, а в проеме уже стояла запыхавшаяся Эстер. Кирк смахнул с лица суетливость и, не сводя глаз с фартука Эстер, протиснулся из кабинета:
— Я зайду позже, — и, важно вышагивая, поспешил к парадному входу. Вышел.
Видели бы его сейчас Нильс или Карлос с Фредом. Да, взбудораженный Беккет не походил на себя, суетился, волновался, спланировал проникновение к соседям и не пошел в школу. Просить книгу у мистера Смолга не входило в его планы. Каким образом это осуществить? Рассказать про то, что он подслушал в школе, рассказать о найденной книге — конечно нет! Взять, на время, незаметно…
Кирк вбежал в свой двор, заглянул в окно гостиной — пусто, бросил под ветки кустарника школьную сумку, прошел вдоль стены. На его суматошность смотрели мускулистые скульптуры, поддерживающие крышу двухэтажного дома. Вскоре он оставил их пялиться на газон, а сам, через проход с калиткой в кустистой туе, вошел в сад Смолгов. Дружба Смолгов и Беккетов проживающих в смежных домах, послужила тому, что хозяева соорудили проход меж двух участков в стройном ряде пушистого кустарника, которым и воспользовался сейчас Кирк.
Беккет-младший изучил пространство лужайки Смолгов и прокрался к оставленному открытым окну библиотеки. Розы пестрели красками и сладким ароматом, а лоза винограда отгородила проход к заветному окну, до которого было не меньше полутра метров. Кирк схватил ветки, попытался отодвинуть их, немного оцарапал ладони о шипы, потом замер, поправил волосы. Задумался. Сквозь густые заросли доходившие Кирку до груди пробраться не получится. Надо перелезать. Но как? Они сломаются. Что же делать? Может обойти?
Дверь в дом распахнулась, и послышались тяжелые шаги по камням лестницы, это ступала тучная Эстер. Решение, не успев зародиться в закоулках его логики, вдруг превратилось в необузданное действо. Кирк оттолкнулся ногами и, сложив руки лодочкой, словно прыгун с трамплина, подался вперед, за стену растительности, отделявшую его от заветного окна библиотеки. Правда, изящно не вышло — он придавил кусты, но те вскочили обратно лишь масса туловища Кирка оказалось за ними. Разрыхленная садовником почва, как надвигающееся полотно бассейна, чуть не запечатлелась на его благородном личике. Однако он успел выставить перед собой ладони. В подмышках пиджак вдруг стал просторней, о чем сообщил треск разорвавшихся швов. А ворот уперся в затылок. Лишь Кирк подумал, что зря он явился сюда в тесном костюме, как подол пиджака укрыл его голову словно палатка. А шлица, разрезающая подол пиджака, превратилась во вход в эту нечаянную палатку. Ноги же зацепились за ветви виноградника.
Эстер что-то напевала, вытягивая отдельные слоги, скрывая нескладность рифм. Казалось ее песня — экспромт. А Кирк оказался в затруднительном положении: лоза вцепилась в штанины, голова провалилась за стену гибких ветвей. Перед глазами чернела земля, пальцы и лоб уперлись во влажную почву. Он шелохнулся и брюки издали характерный треск, еще чуть-чуть и разрыв явно вырос в несколько раз. Кирк замер. Ноги кверху, перепачканный, но зато его не видно.
