Смешно. Сегодня днём я вообще не хотела тут быть и жутко злилась на папу за то, что он притащил меня в эту дыру. А сейчас готова пойти почти на всё, чтобы попасть в одну из этих башен. Стать частью Академии. Перестать быть аутсайдером.
– Первая, – вырывается у меня. – Кажется, мне больше всего нравится Зелёная башня…
На какой-то миг глаза его погрустнели, как будто по ним прошла тень печали. Он ведь Смотрящий в ночи, а Зелёная башня принадлежит Внимающим днём, доходит до меня. И я тогда тоже стану одной из тех, кто живёт на деревьях.
– О, Бену, подожди, – заикаясь, говорю я. – Жёлтая башня мне тоже нравится.
Он смеётся и качает головой.
– Нет-нет, отличный выбор. Ты быстро решила, и это правильно. Я думаю, что Зелёная башня и Флёр Вербум – самые подходящие для тебя.
– Ты так думаешь?
Бену тепло улыбается.
– Дочка смотрителя школы, у тебя нет необходимости прятаться.
Я чувствую неприятный укол где-то в районе желудка, когда он это произносит.
– Я и не собираюсь прятаться. Просто хочу быть одной из вас. Не хуже, чем другие.
– Я об этом и говорю. Мы сделаем из тебя Живущую на деревьях. Ты можешь зайти в коридоры отсюда. Никто ничего не заподозрит. А если захочешь попасть в башни через порталы, то тебе придётся подождать одного из Внимающих днём или Смотрящих в ночи и зайти вместе.
– А откуда ты знаешь, что всё это сработает?
– Просто знаю, доверься мне.
Золотисто-жёлтые искорки у него в глазах сияют.
Я хмурюсь, но киваю.
– Но где мне жить, если ни одна из башен меня не примет? По крайней мере, тогда все заподозрят что-нибудь. А нельзя мне завтра просто ещё раз попробовать, не откроется ли для меня одна из дверей? Если я объясню это ректорке, тогда…
Бену опускает глаза и шаркает носком ноги по полу.
– Ну что?
– По традиции башни теперь откроются только в середине зимы, когда начнутся рождественские каникулы и все будут разъезжаться по домам.
– Но до этого времени ещё целых четыре месяца! – считаю я в уме.
– Вот именно.
– Но ведь можно сделать исключение. Если я поговорю с Рингель или с папой, тогда… – Я тяжело сглатываю.
Четыре месяца – столько не выдержу ни я, ни папа, если мне придётся спать на диване, в палатке или в подвале. И не хочу я жить в деревне! В этом случае могу сразу себе на лбу нарисовать печать аутсайдера перманентным маркером. И уж не упоминаю о том, какой радостью это будет для Зои и её подружек из Трэш-клуба.
– Рингель здесь ничего не сможет поменять. Башни это делают сами.
– Ох, ну хватит уже, – со стоном произношу я. – Окей, покажи мне подземные ходы, но я пока не сказала «Да».
– Никто тебя и не заставляет. Просто давай посмотрим.
Он протягивает руку, мои пальцы сплетаются с его пальцами, и он ведёт меня.
На заброшенной лестнице темно. Чем глубже мы спускаемся, тем меньше лунного света попадает сюда, во внутренности башни, но Бену без труда находит ступеньки. Я пытаюсь не отставать и ступать туда, где только что прошёл он. Своей свободной рукой я чувствую камень перил, за много столетий отполированный прикосновеньями рук.
Мы друг за другом проскальзываем за заграждение, про которое пару часов назад я подумала, что дальше тупик. Кажется, что это было целую вечность назад.
Бену ведёт меня вокруг лестницы. В глухом углу я вижу что-то вроде ниши.
– Пригнись, – шепчет Бену и отодвигает в сторону что-то, свисающее в проёме.
Я не могу разобрать, это паутина или виноградные лозы, проросшие сквозь трещины в стене. Честно говоря, я и не хочу этого знать. Под моими босыми ногами эти ступеньки ощущаются совсем по-другому, как-то грубее, что ли. А когда мы, спустившись по лестнице, бежим куда-то уже по ровной поверхности, я чувствую песок у меня между пальцев ног.
Темно, хоть глаз выколи.
– Прямо перед нами развилка, – объясняет Бену. – Мы пойдём по левому коридору. Он ведёт к Зелёной башне.
– А другой? – спрашиваю шёпотом. Я тру глаза, но это не помогает, не вижу даже собственной руки. Единственное, что я ощущаю, – это движение холодного воздуха справа от меня.
– Этот коридор идёт вниз, к озеру.
Мне становится не по себе, когда он это произносит.
– Подземные коридоры ещё несколько раз разветвляются по пути, – шепчет Бену. – Всегда старайся идти прямо. Поняла? Тогда ничего плохого не должно случиться. Если ты заблудишься тут внизу, то тебе придётся долго объяснять, почему ты опоздала на занятия.
Я автоматически киваю, хотя и не уверена, что он это видит. Есть что-то захватывающее в том, чтобы передвигаться в полной темноте. Моё сердце колотится, и я крепче сжимаю руку Бену. Но мне не страшно. С ним вместе – точно нет.
Я иду дальше. И тут мне под ногу попадает тоненький корешок, который начинает двигаться при прикосновении.
– Ай! Ой! – вскрикиваю я. Крошечные лапки пробегают по моей ноге, и кто-то, удаляясь от нас, возмущённо пищит.
Бену останавливается.
– Что случилось? Ты поранилась?
– Нет, наоборот. Надеюсь, что я никого не поранила. Кажется, я наступила кому-то на хвост. Здесь есть мыши? Почему ты вообще так хорошо видишь здесь, в темноте?
Бену усмехается.
– Я Смотрящий в ночи, ты забыла? Но подожди-ка.
